— Всё, — сказал Амос. — Земля умирает, а Марс превратился в город-призрак, и теперь можно стать кем угодно. Завладеть имуществом. Решать, кто завладеет имуществом. Ворочать деньгами. Отправлять людей в тюрьму. Эрик только что назвал это жерновами, и он не ошибся. Правила игры изменились и...
Ручной терминал звякнул. Амос взглянул на экран. Терминал выглядел изящнее старого, но интерфейс немного отличался. Амосу понадобилось несколько секунд на расшифровку значения этого сигнала. Он присвистнул.
— Что там? — спросила Персик.
Амос повернул экран к ней.
— Семьдесят сообщений и двадцать три вызова. Начиная еще до падения метеоритов.
— От кого?
Амос посмотрел на список.
— В основном от Алекса. Несколько от капитана. Блин. У меня шесть часов непросмотренного видео, на котором Алекс пытается со мной поговорить.
Персик едва заметно улыбнулась, но все-таки улыбнулась.
— У тебя хотя бы есть родные.
— Велосипед?
Амос облокотился на стойку для завтрака.
— Точно. Топливо им не требуется, и они не болеют. А починить можешь сам. Если нужно средство передвижения в мире пост-апокалипсиса, велосипеды — самое то.
Алекс глотнул красноватого пива с богатым вкусом хмеля — местного разлива, из бара чуть дальше по коридору.
— Наверное, я никогда не думал о велосипеде в таком ключе.
Жилище на Луне было больше, чем их апартаменты на станции Тихо, но того же типа. Четыре спальни выходили в просторную общую гостиную. По ее стене изгибался экран с изображением идеализированного лунного пейзажа, куда более фотогеничного, чем настоящий. Время от времени из-за скалы выскакивала мультяшная инопланетянка, делала удивленное лицо и снова скрывалась. Видимо, это мило, но Алекс предпочел бы подлинный лунный ландшафт.
— В общем, мне всё равно не хотелось ехать через Вашингтон. Там слишком много народа, и если перестали работать насосы, то мне бы не хотелось тащиться по колено в стоках.
— Точно, — сказал Алекс.
Холден находился на «Росинанте». Наоми спала в своей комнате. После того как «Росинант» подобрал их в космосе, она много спала. Медицинская система оповестила, что ей становится лучше и сон пойдет ей на пользу. Но Алекса это беспокоило. Не потому что ей нужно было спать, а потому что, возможно, на самом деле ей это было не нужно и она только притворялась. Но снова оказаться здесь, рядом с Холденом, Амосом и Наоми было невероятным облегчением. Алекс надеялся, что больше они не расстанутся, всё вернется на круги своя, будто ничего не случилось.
Но кое-что случилось. Даже по время разговора с Амосом Алекс видел в нем перемены. Какую-то рассеянность, как будто он всё время думает о чем-то другом и лишь делает вид, что внимательно слушает. После прибытия Наоми окружили врачи и не позволяли никому с ней встречаться кроме Холдена. Если Наоми ищет предлоги, чтобы находиться в одиночестве, это плохой знак. Они еще не знали обо всем, через что она прошла, когда летала с Вольным флотом и сбежала, но болезненность этих событий была очевидна. И всё же Алекс старался радоваться спокойствию и тому, что команда снова вместе, и не обращать внимания на угнездившуюся где-то в подсознании тревогу, чувство, что всё изменилось — и правительства, и планеты, и вся Солнечная система.
У Амоса звякнул ручной терминал. Он опустошил кружку пива и осклабился.
— Надо сделать кой-чего.
— Ладно, — сказал Алекс, выливая остатки своего пива в раковину. — И что мы будем делать?
Амос поколебался, но лишь долю секунды.
— Док. Надо оттуда кой-чего принести.
— Отлично. Тогда пошли.
Лунные станции — старейшие поселения человечества за пределами Земли. Они раскинулись по поверхности Луны и вгрызлись в нее. Встроенные в стены лампы сияли теплым желтым и отбрасывали брызги света на сводчатый потолок. Гравитация — даже меньше, чем на Марсе, Церере или Тихо — ощущалась странно, но приятно, как на корабле, но без необходимости куда-то добираться. Было почти возможно забыть о трагедии, еще разыгрывающейся в четырех тысячах кэмэ над их головами. Почти, но не совсем.
Амос продолжал рассказ обо всем, что случилось, пока он был в гравитационном колодце, и Алекс вполуха слушал. Подробности этой истории станут поводом для сотни разговоров, когда они снова окажутся на корабле и куда-нибудь полетят. Так что не имеет значения, что сейчас он не всё разберет, главное, что знакомые модуляции голоса Амоса звучали как любимая песня, которую он давно не слушал.
В доке Амос порыскал по коридорам и увидел знакомую, сидящую на пластиковом ящике. Ящик был синим, по его бокам изгибались, словно нарисованные волны, белые царапины. Женщина была крепкого сложения, темнокожей, с дредами и с перевязанной рукой.
— Привет, Лесби, — сказал Амос.
— А, здоровяк, — отозвалась та. Алекса она проигнорировала. — Вот оно.
— Ну, спасибо.
Женщина кивнула и ушла, из-за привычки к высокой гравитации — более твердой походкой, чем окружающие. Амос взял в аренду погрузчик, поднял ящик и отправился на «Роси», Алекс потрусил рядом.
— Мне следует спросить, что внутри?
