— Наверное, нет, — ответил Амос. — Ну так вот, мы были на острове, где жили богатеи, пока они не сдристнули из колодца. И многих кораблей там не было...
«Росинант» стоял в ангаре с атмосферой, а не просто пришвартован шлюзом к выпускной трубе. Новый внешний корпус был из титанового сплава и керамики, полированный металл и матовая черная краска утыканы контроллерами и сенсорами. Пасть рельсового орудия на корме выглядела как будто она удивлена или кланяется. В искусственном освещении ангара «Роси» выглядел менее величественным, чем в чистом солнечном свете, но не менее прекрасным. Его шрамы исчезли, но корабль не перестал быть собой. Амос подвел мех к кормовому шлюзу и открыл его, не прерывая своего медленного и прыгающего рассказа. Внутри корабля Амос опустил ящик на палубу, но не включил электромагнитные защелки, чтобы его прикрепить. Он выскользнул из меха и направился вглубь корабля. Инженерная палуба, грузовой отсек, машинный отсек. Корма всегда была вотчиной Амоса.
— Так те, другие, — сказал он. — Люди Джонсона. Они же больше не будут лезть в мою работу, да?
— Ага, — протянул Алекс. — Корабль снова наш. Только наш.
— Отлично.
Амос прошмыгнул в грузовой отсек.
— А те слуги, горничные, шоферы и все остальные, — сказал Алекс, — они вызвали охрану, а потом просто переметнулись? Или... В смысле, как это вообще вышло?
— Ну, — ответил Амос, открывая на ящике защелки, — понимаешь, мы же представились.
Крышка ящика резко приподнялась. Алекс отпрыгнул, переоценив гравитацию, и споткнулся. Из ящика высунулась темноволосая голова с бледным, как у призрака, лицом и чернильно-черными глазами. Сердце Алекса забилось в три раза быстрее. Ему робко улыбалась Кларисса Мао, психопатка и убийца.
— Привет, — сказала она.
Алекс сделал глубокий и судорожный вдох.
— Ой. Привет.
— Видишь? — сказал Амос, похлопав девушку по плечу. — Я ж говорил, что проблем не будет.
— Тебе придется ему рассказать, — еле слышно ответил Алекс.
Бобби вводила Холдена в курс своей работы с ветеранами в Лондрес-Нове, так что он проводил с ними мало времени.
— Собираюсь.
— Скажи ему прямо сейчас. Она же у нас на корабле.
Амос пожал плечами.
— Она была на нашем корабле несколько месяцев, когда мы возвращались из медленной зоны.
— Тогда она была заключенной. Из-за тех людей, которых убила. А теперь на корабле и совершенно свободна.
— Ладно, это слегка меняет положение, — согласился Амос.
— Проблемы? — спросил Холден. — В чем дело?
— Я хотел кое-что с тобой обсудить, — ответил Амос. — Но это подождет, пока не закончится всё это светопреставление.
Переговорная комната в здании службы безопасности была построена в старомодном стиле: открытые сводчатые проходы и широкий потолок небесно-голубого цвета с непрямым освещением и геометрическим узором. Всё вокруг было подчеркнуто искусственным, как идея провести вечер на лужайке во дворе, когда нет ни вечера, ни лужайки. Голос Авасаралы опередил ее саму — отрывистый и нетерпеливый. Когда она появилась в одном из арочных проходов вместе с молодым человеком в деловом костюме, Бобби встала. Холден последовал ее примеру.
— ...если они хотят иметь право голоса. Мы не собираемся заниматься дерьмовым популизмом.
— Да, мэм, — отозвался молодой человек.
Авасарала взмахом руки велела им сесть и заняла собственное кресло, не переставая разговаривать с помощником.
— Сначала обговори это с Кляйнманом. Как только он будет на моей стороне, Кастро и Наджар получат поддержку, которая им нужна.
— Как скажете, мэм.
— Как я скажу?
Помощник наклонил голову.
— Если позволите, у Чанга более весомая позиция, чем у Кляйнмана.
— Ты что, критикуешь мое решение, Мартинес?
— Да, мэм.
Авасарала пожала плечами.
— Значит, Чанг. А теперь иди.
Когда молодой человек ушел, она переключила внимание на Холдена и Бобби.
— Спасибо вам за всё. А где Нагата?
— В медотсеке, — объяснил Холден. — Врачи еще не решили, достаточно ли ее состояние стабильно, чтобы ее выпустить.
Авасарала приподняла бровь и набрала сообщение на ручном терминале.
— Могут и сделать исключение, мать их за ногу. Она нужна мне здесь. А вам спасибо, что пришли. Я бы начала со всяких глупостей вроде пожеланий чувствовать себя как дома, но последние тридцать шесть часов у меня сплошные совещания, и я малость не в себе. Всем ведь ясно, что Земля в жопе, да?
— Еще как, — сказал Амос.
— Хорошо, — сказала Авасарала. — Тогда не будем рассусоливать. А кроме того, марсианский флот разбежался и превратился в мелкие клочки, а Смит слишком напуган, чтобы назвать это изменой.
— Можно узнать, — спросила Бобби, подавшись вперед. Ее прижатые к столу руки как будто должны были помочь ей устоять, когда ее ударят, — насколько всё плохо?
— Мы не будем делать официальных заявлений, тем более, когда в комнате присутствует Джеймс Холден. Без обид, но твоя способность выбалтывать информацию в неподходящее время прямо-таки легендарна.
— Я исправляюсь, — сказал Холден. — Хотя да. Я понимаю.
