— Да, — наконец сказал Холден. — Они правы. Но непонятно, как они могут этого избежать.
— Есть люди, пытающиеся это выяснить. Но обстановка накаляется.
— Каллисто и Паллада.
— А совсем недавно они пытались атаковать Землю на старом, уже съеденном молью грузовике.
Холден рассмеялся.
— Я не слышал, что Землю бомбили. Наверное, не сработало.
— Ну, это было самоубийственное нападение, и самоубийством оно и ограничилось. Патрульный флот ООН на орбите превратил ту баржу в газ на расстоянии одной АЕ от планеты. Никакого ущерба, тишина в прессе. Но возможно, они лишь прощупывали почву. И планируют устроить грандиозное шоу, показав, что Пояс нельзя игнорировать. И мне страшно до усрачки, потому что я понимаю — никто не знает, что им взбредет в голову.
Слегка покатый главный коридор жилого кольца станции Тихо был заполнен рабочими. Холден не обращал особого внимания на расписание, принятое на станции, но сообразил, что толпа означает пересменок. Что же еще — разве что организованную эвакуацию без какого-либо звукового сигнала.
— Йоу, Холден! — сказал кто-то, проходя мимо.
— Привет, — ответил Холден неизвестно кому.
Он пока не понял, как обходиться с известностью. Люди таращились, шептались, показывали пальцами, когда он оказывался рядом. Он сознавал, что в основном никто не хотел его оскорбить. Просто удивление — тот, кого они видели только на экранах, вдруг появился в реальном мире. Все их перешептывания заключались лишь в «Это Джеймс Холден? Мне кажется, это Джеймс Холден».
— Холден, как дела? — спросила женщина, идущая навстречу.
На Тихо жили около пятнадцати тысяч человек, работая в три смены. Небольшой городок в космосе. Холден не вспомнил заговорившую с ним и знакомы ли они, поэтому просто улыбнулся и произнес:
— Привет, как дела?
— Всё по-прежнему, — отозвалась она, проходя мимо.
Когда Холден добрался до двери своего номера, то с облегчением обнаружил, что внутри только Наоми, сидящая за обеденным столом с дымящейся кружкой чая перед собой и отсутствующим взглядом. Холден не знал, впала ли она в меланхолию или решает в уме сложную инженерную проблему — в обоих случаях она выглядела примерно одинаково.
Холден налил себе из крана чашку воды и сел напротив, ожидая, когда она заговорит первой. Наоми глянула на него сквозь пряди волос и грустно улыбнулась. Значит, меланхолия, а не инженерия.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— У меня кое-какая проблема.
— Я могу это исправить? — спросил Холден. — Скажи, в чем дело.
Наоми отхлебнула чая, выгадывая время. Плохой знак, потому что она явно не знала, как об этом заговорить. Холден почувствовал, что мышцы живота сворачиваются в тугой узел.
— В определенном смысле это проблема, мне нужно уехать и кое-чем заняться, а тебе там делать нечего. Вообще нечего. Потому что если ты там будешь, то попытаешься всё исправить, а тебе это не под силу.
— Я не понимаю.
— Когда я вернусь, то обещаю, что всё-всё расскажу без утайки.
— Погоди. Вернешься? Куда ты отправишься?
— Для начала на Цереру. Но все может оказаться гораздо сложнее. Я не знаю, сколько времени буду отсутствовать.
— Наоми, — Холден перегнулся через стол и взял ее за руку, — ты меня уже сейчас пугаешь до усрачки. Ты никак не можешь улететь на Цереру без меня, особенно если это что-то плохое, а у меня такое чувство, что это на самом деле что-то очень плохое.
Наоми отставила чай и обхватила его руку своими. Ладонь, которой она держала чай, была теплой, другая оставалась холодной.
— Разве что так и есть. Давай не будем торговаться по этому поводу. Либо я поеду потому, что ты меня понимаешь и дашь возможность самой во всем разобраться, либо потому, что мы расстались и у тебя нет никаких прав вмешиваться в мою жизнь.
— Погоди, что?
— Так мы расстаемся или как? — спросила Наоми и стиснула его руку.
— Конечно же нет.
— Ну спасибо, что разрешил мне разобраться самостоятельно.
— А я разве сейчас именно это сказал?
— Ну да, вполне определенно. — Наоми встала. Рядом с ней на полу стояла собранная сумка, которую Холден раньше не заметил. — Я буду выходить на связь, когда смогу, но если не смогу, то не ищи в этом скрытый смысл.
— Ладно, — ответил Холден. Все происходило словно во сне. Наоми, стоявшая у торца стола с оливково-зеленым вещевым мешком в руках, казалась где-то далеко-далеко. Комната увеличилась в размере, а Холден наоборот сжался. И все вокруг поплыло, когда он тоже встал.
Наоми бросила сумку на стол и крепко его обняла. Прижавшись подбородком к его лбу, она прошептала:
— Я вернусь. Обещаю.
— Ладно, — повторил он, не в состоянии произнести что-то другое.
Обняв его напоследок, Наоми схватила сумку и подошла к двери.
— Подожди, — сказал Холден.
Наоми обернулась.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она и ушла.
Силы покинули Холдена, и он снова сел. Сложно сказать, прошла минута или час, прежде чем он заставил себя подняться. Он хотел было позвонить и предложить Амосу выпить, но вспомнил, что и Амоса, и Алекса тоже нет.
Все разъехались.
