На самом же деле за этими словами крылось другое:
– Тут нет никаких обезболивающих, – сказала я.
– Они ему не нужны. – Мать перевела пристальный взгляд с меня на Рори. – Как и мне не нужно было, чтобы этот соплежуй ввязывался в драку в баре. Именно сегодня, это ж надо! Другого времени не нашлось?
– Мне надо руки помыть, – сказала я и пошла к кухонной раковине. Я выиграла немного времени – этого хватило для того, чтобы сосредоточиться на мысли, что моя мать, кажется, задумала проучить вовсе не меня. А Рори.
Он был старше меня на пять лет и тяжелее фунтов на сто, и все же ему придется безропотно сидеть на стуле, пока я снова и снова буду вонзать иглу ему в кожу безо всякой анестезии, потому что альтернатива гораздо, гораздо страшнее.
Я выключила воду и пошла обратно. Мне совсем не хотелось его зашивать. Если кто-то узнает об этом, меня выгонят с учебы. Хуже того, я стану соучастницей семейного преступления, которое подтолкнуло Рори вступить в драку в баре именно
Но, если я откажусь, думала я, она разозлится еще сильнее, и Рори придется совсем туго. Кузен смотрел на меня так, будто хочет плюнуть мне в лицо, а потом сблевать – именно в таком порядке.
– Садись, – велела я Рори. Оставалось надеяться только на одно: что, если я безропотно выполню приказ матери, без тени слабости или бунта, она успокоится настолько, что снова обо мне позабудет, ну или хотя бы отвлечется на время.
Чтобы я успела закончить учебу. И придумать, как увезти Кэйли.
Рори сел. Я приподняла его голову. Потом пошла в ванную за антисептиком – а заодно выкроила себе еще немного времени на раздумья. Обработала руки и инструменты, потом вскрыла иголку и нить. Они, к счастью, уже были продезинфицированы.
– Давай уже за дело, – сказала мать и шагнула ко мне.
– Кто это тебя? – спросила я.
– Че? – спросил он. Как ни крути, а Рори не был самым умным из моих кузенов.
– Сегодня в баре тусовались богатенькие ребята, – уточнила я. – Кто из них тебя так разукрасил? – Вопрос переманил на себя все его внимание, и я смогла начать.
Работала я уверенной рукой. Иголка ведь самая обычная. А кожа – это просто кожа.
– Да не важно, – тихо ответил Рори, едва шевеля губами. – Я всех троих придушу. Ух, подонки!
В моей семье такими угрозами попусту не сыпали.
– Анна, стой. – Приказ матери отскочил от стены, будто пуля. Но у меня в голове крутилось: «
Мать наклонилась к Рори так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Потом с силой нажала большим пальцем на раненую щеку – чуть ниже шва.
– Ты хоть знаешь, кто эти мальчишки? – спросила она. Рори не ответил. Мать усмехнулась. – Ну и ну.
Она еще сильнее вдавила палец ему в кожу, а потом перевела взгляд на меня.
– Посмотрим, догадается ли Анна. Слушай. К нам в Роквэй-Вотч приехали богатенькие мальчики. Высокомерные до усрачки. И завтра утром хотят лодку арендовать. Кто это? – Последний из наложенных мною швов затрещал и лопнул.
Я постаралась сосредоточиться.
– Хоторны, – ответила я.
– Ну хоть у этой мозги на месте. – Мать снова воззрилась на Рори. – Один Хоторн с двумя дружками. Если точнее, Тобиас Хоторн Второй. Тоби. Единственный сын богатейшего человека нашей страны. И, даже если он будет умолять, чтобы его убили, мы не станем исполнять это желание,
– Да, – сквозь зубы ответил он.
Мать отняла руку от его щеки.
– Поправь последний стежок, – приказала она мне совершенно невозмутимым тоном.
Меня замутило, но я справилась с собой и стала доделывать работу. Чтобы хоть как-то помочь себе, я с головой ушла в мысли.
Я доделала шов, и мать заторопилась к выходу. Рори поспешил следом, как верный пес. В дверях она остановилась и обернулась ко мне.
– У тебя уверенная рука, – сказала она.
И это был вовсе не комплимент. А обещание. Обещание вернуться во что бы то ни стало.