Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Он обхватывает ладонями мое лицо.

Плохо дело. Я это чувствую.

– Ее самолет взорвался. – Его грудь вздымается и опадает. Моя тоже. Я дышу. С трудом, но дышу. – В момент взрыва он был на земле, – тихо продолжает Нэш. – Эйвери была не внутри, а неподалеку, но ее зацепило взрывной волной.

– Нет. – Я не допущу, чтобы это оказалось правдой.

– Либби…

– Такого просто не может быть. Никак! – Пытаюсь вырваться из его рук, но ничего не получается.

– Спроси, поправится ли она.

У меня во рту так пересохло, что кажется, что язык вот-вот треснет.

– Она поправится?

– Сестра у тебя бедовая. – Нэш прижимается лбом к моему. – Но мы будем за ней присматривать, Либ. Ты и я.

Мое сердце готово на части разорваться, но я держусь.

– Мы о ней позаботимся, – говорю я. Такие уж мы с Нэшем люди. Мы заботимся о других.

– В яблочко. И она непременно поправится.

В его словах я улавливаю несказанное: у нее нет выбора! Может, сейчас о выздоровлении говорить рано, но мы с Нэшем Хоторном, черт возьми, сделаем все, чтобы его ускорить.

Я почти не отхожу от Эйвери – только если нужно побеседовать с врачами. С целой толпой медиков. У меня уже голова идет кругом – хотя, может, это потому, что я давно ничего не ела. Именно поэтому Нэш отправил меня в столовую.

Пообещав, что в мое отсутствие сам присмотрит за моей сестрой.

По пути обратно я еще из коридора слышу его низкий, спокойный голос – и когда я успела так к нему привыкнуть? Он разговаривает с Эйвери.

– Пойми меня правильно, детка, это вовсе не угроза, но если ты хоть на секундочку решишь, что пора сдаваться, то сильно ошибешься. – Нэш говорит с ней тем же тоном, каким обычно строит братьев. – Надо бороться дальше, Эйвери Грэмбс.

Я захожу в палату и вижу, что ковбой держит мою сестру за руку.

– Такова природа любви, детка. Она скрепляет людей. – Нэш видит, что я пришла, но не выпускает руки Эйвери. – И если ты связана с одним из нас, то и с остальными тоже. А Хоторны…

Я сажусь с ним рядом и тоже беру Эйвери за руку.

– Хоторны не отпускают тех, кто им дорог, – говорит Нэш моей сестре, погруженной в кому.

Есть еще один человек, которого Нэш так и не смог до конца отпустить. Это его бывшая девушка, с которой он вырос. Она совсем на меня не похожа, но это еще не все. Она готова играть с жизнью Эйвери, затевать игры, ради которых пришлось выкрасть мою сестру из больницы, пока я сплю неподалеку!

– Ты совсем рехнулась, а, бизнес-леди? – ору я на нее, и это вовсе не преувеличение.

– Спокойно, – деловито осаживает меня Алиса Ортега.

– Не смей меня успокаивать! – Я еще никогда так не кричала на людей, но все бывает впервые. Мы вернулись в Дом Хоторнов – родные пенаты для Алисы (а для меня – совсем нет), но даже здесь я не сбавляю пыла. – Эйвери в критическом состоянии, а ты увозишь ее из больницы!

Меня трясет. Буквально. Как это ей вообще удалось? У нее нет никаких прав! Это я – законный опекун Эйвери. Не она. Я. И я вижу, как ее это злит. Со дня нашего знакомства Алиса видит во мне досадную помеху.

– Я поступила так, как должна была, – говорит Алиса с жаром. «Откуда вдруг столько эмоций?» – думаю я, а потом замечаю, что в комнату вошел Нэш.

– Это маневр ради денег? – уточняет он, медленно приближаясь к ней. – Все эти твои «должна была».

Если бы Эйвери осталась в больнице, она потеряла бы наследство. Вот почему Алиса перевезла ее в Дом Хоторнов, вот почему юристка рискнула жизнью моей сестры.

– Она в порядке, – цедит Алиса, вскинув голову повыше. Она смотрит на Нэша – и только на Нэша, а меня поражает, какие же они разные – и в то же время как сильно подходят друг другу. Он – как земля и теплый ветер. Она – блистает в залах заседаний в безупречном брючном костюме и на каблуках. И их связывает особая история, в которой не место ни теплу, ни прохладе.

Когда-то между ними пылал огонь.

– Эйвери меня еще поблагодарит за это, – чеканит Алиса.

– Будь это в моей власти, – как всегда, не повышая голоса, говорит Нэш, – я бы запретил тебе приближаться к ней.

Как бы Алиса Ортега ни храбрилась, а в эту секунду у нее такой вид, будто кто-то выбил из ее легких весь воздух.

– Нэш.

Интонация, с которой она произносит его имя, вызывает у меня неловкость. Я сразу думаю о том, что мне тут не место – ни на этом разговоре, ни рядом с Нэшем.

– Ты же это несерьезно, – продолжает Алиса тоном юриста, излагающего все свои требования и условия.

– Не тебе судить, серьезно я или нет, Ли-Ли, – возражает Нэш и отворачивается от нее. – У тебя никогда такого права не было.

Я выхожу из комнаты, пока он не успел обратиться ко мне.

А ближе к ночи Нэш заходит в комнату к Эйвери. Она расположена напротив моей, но в эти дни я у себя почти не бываю.

Моя сестра обязательно проснется, твержу я себе.

Все будет хорошо.

Уже скоро она поцелует Джеймсона Хоторна – он ведь каждый день ее навещает. Придется, правда, присматривать за этой парочкой, когда она очнется, но это непременно случится. Все будет хорошо.

– Я тебе принес кое-что, – говорит Нэш и садится рядом со мной у кровати Эйвери.