Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

– Скажи ей теперь, что она славный щеночек! – потребовал Ксандр.

Грэйсон погладил щенячьи ушки. Это было приятно, но его лицо сохраняло невозмутимо-суровое выражение.

– Нет.

– Что-что, братишка?

Грэйсон поднял глаза. У порога, прислонившись к стене, стоял Нэш. Только тогда Грэй начал догадываться, что же происходит и почему все его братья заявились к нему в спальню.

Согласен с любым наказанием, которое мне назначат…

Он посмотрел на щенка, ерзавшего у него на руках.

– Ты весьма адекватная представительница собачьих, – объявил он и погладил Тирамису по голове.

Ксандру этого показалось мало. Он сделал Грэйсону знак продолжать.

Тот вздохнул.

– Кто хорошая девочка? Ты. Да-да, ты! Ну что за миленький… – Он поднял вопросительный взгляд на Ксандра. Тот с энтузиазмом закивал. – …щеночек.

– «Милая песя» тоже бы прокатило, – подсказал Ксандр.

Грэйсон посмотрел на Джейми с Нэшем.

– А вы довольны?

– Ну, это лишь начало, – ответил Джеймсон. – Час искупления только пробил!

Грэйсон наклонился и осторожно поставил Тирамису на пол.

– Первое наказание засчитано? – спросил он. Если память ему не изменяла, он согласился на три.

– Это щенок-то – наказание? – Нэш фыркнул. – Ну уж нет.

Этого стоило ожидать. Хоторны друг другу поблажек никогда не давали. Но обещание есть обещание. А честь есть честь.

– Пойду оденусь, – сказал Грэйсон.

Джеймсон фыркнул.

– Это вовсе не обязательно.

Ночь искупления, 22:41

Хороший костюм – как доспехи. Грэйсон всякий раз словно бы снаряжался на битву, прятался от мира под слоями ткани, на которой не было ни единой складочки.

А трусы-боксеры вовсе недотягивали до статуса «брони».

Вот это братья, конечно. На дворе декабрь, а ему даже обуться не разрешили. Его высадили из «бугатти» посреди какой-то сельской дороги и всучили пухлый конверт и карточку из плотной бумаги, снабдив это очень конкретными инструкциями. Конверт нужно было отдать водителю первой машины, которая остановится рядом, а говорить разрешалось лишь то, что написали на карточке.

«Это все – почерк Джеймсона», – мрачно подумал он. В любой другой ситуации Грэйсон уже начал бы планировать коварную месть, но только не сегодня. Семья на первом месте – эта фраза открылась для него по-новому. Какие бы сомнения в нем ни вызывали воспоминания о деде, он понимал, что в долгу перед братьями.

Они ведь в ответе друг за друга, и так было всегда.

Ксандр звал его на помощь, а Грэйсон не явился. Он прочел сообщение с текстом «9–1–1» и просто проигнорировал его. И если этот грех можно искупить, стоя у обочины в одних трусах, Грэйсон Давенпорт Хоторн никуда не уйдет и отважно встретит всякого, кто рискнет к нему подойти.

Впереди сверкнули фары. Грэйсону тут же захотелось прикрыть низ живота, но он сдержался. Когда Хоторн заходит в комнату, он задает тон. Уроки деда глубоко врезались в память, как бы это ни раздражало. Грэйсон сжал зубы. По сути, стоять на обочине в трусах – то же самое, что заявиться на вечеринку в чересчур пышном наряде. В обоих случаях нужно вести себя так, будто ты один тут одет, как полагается.

Жаль только, всем в мире невдомек, что этим вечером и именно у этой обочины уместнее всего стоять исключительно в нижнем белье, а надеть что-то поверх – огромная ошибка. Но это уже не вина Грэйсона.

Рядом остановился пикап. Пассажирское окно опустилось.

– Сынок! – рявкнул пожилой мужчина. – Кажется, ты попал в щекотливую ситуацию!

«Да ладно? – непременно переспросил бы Грэйсон с каменным выражением лица. – А я и не заметил». Или: «А почему вас это так беспокоит?»

Но правила есть правила. Ему разрешалось говорить лишь то, что написали на карточке.

– Приветствую, добрый незнакомец! – процедил он. – Кажется, я потерял свои панталоны.

Старик удивленно заморгал.

– Парниш, ты что, пьян?

Грэйсон резко покачал головой и направился к машине, повторяя ту же фразу, но уже с другими акцентами.

– Кажется, я потерял свои панталоны.

Пока водитель не успел закрыть окно, обрекая Грэя на повторение этого диалога с кем-нибудь из других автомобилистов, он успел вбросить конверт в салон. Тот упал на водительское сиденье.

– Бухущий, как я не знаю кто, – проворчал водитель. – Я шерифа вызову.

– Кажется, я потерял свои панталоны, – сообщил Грэйсон с угрозой в голосе, надеясь, что собеседник уловит подтекст: только попробуйте.

Старик с ворчанием потянулся к конверту, открыл его и удивленно выкатил глаза. Достал стопку банкнот и начал их пересчитывать, а потом наткнулся на записку – вероятно, с инструкциями от братьев Грэя, черт бы их побрал.

– Это не шутки? – спросил водитель.

Вместо ответа Грэйсон просто склонил голову – а то бы пришлось еще раз повторять треклятую реплику про панталоны.

Старик улыбнулся.

– Ну тогда садись, сынок!

Ночь искупления, 23:14