Басор тяжело вздохнул, но не стал возводить очи долу и укоризненно покачивать головой. Если начал рассказывать, то придется очень тщательно подбирать слова, чтобы эти двое поняли. Хотя вон рыжеволосый не спрашивает о значении слов.
— Люди должны развиваться — это их основа жизни. Иначе же они начинают деградировать. Это пока не очень заметно визуально, но уже сказывается на людях. У них пропадает жажда знаний и жизни. Ваша подруга Сиатра уже седьмой раз не может сдать экзамен для перевода в умстеры и знаете почему? Потому что никто не сдает этих экзаменов. А случаи переходов спровоцированы самим Великим Григом и в умстеры переходят те, кто в прошлом лете были умстерами, но забыли об этом. Они начинают новый цикл гозорами и переходят в умстеры. Опять и опять.
— А у вас ещё детей нет, — напомнил Игорь.
— Да, и это тоже. Правители четырех планет решили, что легче управлять одними и теми же людьми, чем пробуждать к жизни непонятных лидеров и фанатичных бунтарей. Удары против детей прошли по трем направлениям: женщин убедили в преждевременном старении и потере привлекательности; мужчин убедили в том, что женщины будут больше времени уделять детям; и тех и других убедили в том, что они могут жить вечно, если будут вместо детей продлевать себя в матрицах.
— Охренеть, вот это развод, — покачал головой Анатолий. — И чё? Все так и согласились, никто даже не залупился?
— Вам же уже известно, что первые кандидаты Игр шли на смерть с пятью тысячами баллов, а теперь выходят те, кто смог набрать всего две? Каждые Игры бьют по нервной системе и блокируют вызывающие агрессию клетки. Болельщики не догадываются, что сами подставляют под корректировку бионодов аверсивные узлы.
— Опять сползаешь в свои зауми? Давай попроще, — напомнил Анатолий.
— Да куда уже проще, — от раздражения у Басора чуть дернулась щека, но он взял себя в руки. — В общем суть проста. На поверку выходит утопия: природа Земли сохраняется и возрождается; у людей нет бедности и несчастий; каждый обеспечен и имеет чудесную жизнь. Но это всего лишь одна сторона медали. А вот другая сторона: дети не рождаются; изобретения и творческие произведения замерли на месте. Ученые и творческие люди каждое лето творят одно и тоже, а во время Игр уничтожают сотворенное. Воспоминания остаются лишь о каре, которая настигает несчастных, которые набрали баллов сверх меры. Об Играх. А уж фантазия у четырех предводителей насчет умерщвления своих подданных работает на «отлично», — выдохнул Басор.
— А для чего они уничтожают старые постройки? — спросил Игорь. — Мы вон летали убирать какие-то балки.
— Чтобы они не напоминали о том, что люди когда-то жили иначе, — ответил Басор и потер виски. — Когда я узнал всё это, то попытался выкрасть матрицу Великого Грига. Я наивно думал, что таким образом смогу повлиять на него. Но я плохо знаю науку воровства, потому и оказался здесь. Мой хроносалютем просигналил об опасности и нейтрализовал меня почти у самых дверей хранилища. Великий Григ предложил мне пари — если я выиграю Игры Огня, то он позволит мне снова встретиться с ним для разговора. Но я не первый день на Земле и знаю, что мне выиграть не позволят.
— Слышь, так ты это… потом можешь вернуться и попробовать снова всё разрулить, — произнес Анатолий. — Сиатра же говорила, что умстеров быстрее возвращают к жизни, чем обычных гозоров.
Басор не ответил, лишь посмотрел усталым взглядом, словно сказал: «Такой большой, а в сказки веришь!»
— Меня зашвырнут на самую дальнюю полку хранилища и вряд ли выпустят в ближайшее столетие. А за это время произойдут неисправимые изменения в человеческих характерах, и человечество вымрет. Каждое лето человечество глупеет на порядок. Каждые Игры оно становится законопослушнее. Фабрики по производству наноидов способны работать на самообеспечении не одну сотню лет и способны долго выпускать крошек для удовлетворения человеческих потребностей. Ещё пятьдесят-сто лет и человек превратится в дополнение к лежаку, а наноиды будут приносить ему еду, питье, развлекать искусственными картинами. После этого люди превратятся в овощей, — Басор замолчал.
Анатолий с Игорем переглянулись. Не о таком будущем они мечтали. Не об обществе зацикленных в круге жизни людей, которым ничего не нужно, кроме хлеба и зрелищ. Это страшнее, чем апокалипсис — там хоть люди выживают и стараются создать новое общество на обломках старого. А тут полное счастье и довольство… но оно же и смерть в деградации.
— Погодь, а ты думаешь, что со смертью Грига общество изменится? Ведь останутся ещё трое утырков на других планетах, — проговорил Анатолий.
— О какой смерти ты говоришь? — встрепенулся Басор. — Я лишь хотел показать ему глубину заблуждений относительно происходящего. А остальные… Остальным нет дела до нужд и чаяний правителя годов Земли. Они довольны происходящим на своих планетах и не суются на чужие.
