— Молодые люди, вы случайно не телохранители из фирмы «Девятый пароль»? — Грибоподобный человек сощурил глаза и пробежался по бейджам, закрепленным на камуфляже охранников. — Надеюсь, что вы вооружены? Здесь без оружия вообще нечего делать! Мы, собственно говоря, так и просили: прислать вооруженных людей.
— Мы иф чафтного охранного предприятия «Девятый калибр», — необычно низким голосом, предназначенным для ответственного общения, поправил Рашид. — У наф имеютфя рафрешенные к применению фпецфредфтва. А вы кто?
— Я — начальник службы безопасности завода, Брюкин Илья Титанович. А вот это, — он указал фонарем на человека с видеокамерой, — начальник отдела по связям с общественностью Вовиков Гурман Петрович. А это, — Брюкин направил фонарь на зажмурившегося от слепящего луча мужчину, похожего на агента западной спецслужбы из советских кинофильмов шестидесятых годов, — начальник охраны завода Тунгусский Всеволод Акакиевич. Сейчас подтянутся еще два ваших человека — мы их вызвали. А, вот они!
Собравшиеся обернулись. Навстречу им, расцвеченные пунцовыми всполохами вечного огня, качаясь и спотыкаясь, приближались Дмитрий и Андрей.
— Они что, перед стрельбой тренируются? — Геродот небрежно провел пальцем по шее, обозначая коллегам причину очевидного состояния Таранова и Валежникова. — До чего все-таки классно, ребята, когда в команде есть подлинные профессионалы!
— Этот метод называется качанием маятника. — Марк всегда старался внести в любую ситуацию предельную ясность. — Нас этому обучали перед заброской в «горячие точки»…
Про «горячие точки» Клептонян мог рассказывать часами. Впрочем, так же как и про взаимоотношения лиц, заключенных под стражу, о которых, по его словам, он знал не понаслышке. Немалую часть жизни Сэнсэя заняло скитание по дальнему зарубежью. А еще звучали эпопеи про контузии, перелом позвоночника, огнестрельное ранение в область сердца и многое другое, способное украсить добрый десяток героических человеческих судеб.
Когда Марка называли экспертом по понятиям, на которых якобы зиждется криминальный мир, и привлекали к очередному анализу ситуации, Клептонян выдерживал паузу и, глядя на друзей как на детей или малоразвитых людей, величественно соглашался.
Первым, кто отметил у Марка особые знания в области фени и разборок, был Геродот. Он с абсолютно серьезным и наивным лицом постигал взглядом многозначительное лицо Сэнсэя и задавал вопрос о том, какую, например, смысловую нагрузку на блатном языке несет выражение «голый вассер»?
Клептонян никогда не отвечал сразу. Вначале он запрокидывал назад явно тяжелую для его тонкой и удивительно беззащитной шеи голову, с нарочитой хитрецой закатывал заметно раскосые глаза вверх и в сторону и тихонько хихикал, словно совершал для себя определенную отметку.
— Видите ли, уважаемый, — мягко обращался к слушателю Марк, — история происхождения этого выражения относится к эпохе Второй мировой войны. Во всяком случае, я дерзну позволить себе такое суждение по затронутой вами теме. — Клептонян успевал скептически пожевать губами, определенно крупными даже для габаритов его головы. Это означало все то же покровительственное наставничество по отношению к незрелым в вопросах сленга коллегам. — Именно тогда наши зеки столкнулись с немцами, причем при самых разных раскладах. Кто-то оказался в плену. Тогда ведь как было? Если тебя взяли в плен к немцам, а ты, скажем, устроил удачный побег, то все равно, практически автоматом, попадал в советскую зону. А сколько в те времена сажали за любую ерунду, даже за те же контакты с немцами? Таким образом люди подтягивали в зону разные немецкие словечки. «Вассер» по-немецки что означает? Вода. А чем кормили в плену и в тюряге? В основном водой. Вот и составляется новое выражение: «голый вассер», что в переводе на русский означает — голая вода, то есть пустая вода, — ничего, кроме воды. Это ведь понятно?
Геродот и все присутствующие после таких толкований благодарно кивали, несмотря на то что Марк повторял им этот урок отнюдь не в первый раз.
Любимой историей самого Клептоняна о тюремной жизни, благодаря неподтвержденному опыту которой Марк и был отнесен к экспертам фени, были воспоминания о собственном заточении в КПЗ. Сэнсэй обвинялся (опять же со слов увлеченного рассказчика) в групповом разбое, истязаниях, нанесении телесных повреждений и прочих противоправных действиях, наименования и степень тяжести которых озвучивались им каждый раз по-разному.
— Я был пацаном. — Клептонян заявлял об этом с гордостью, подобной, может быть, высокому чувству бывшего военнослужащего, верой и правдой служившего отечеству. — Но теперь я не пацан, хотя, скажу вам откровенно, наша работа охранников ближе к пацанам, чем к ментам.
— Так это не в падлу? — Еремей подстегивал коллегу, переглядываясь с Геродотом. — Пацаны-то в зоне, если что случись, нас правильно поймут?
