Двери двухэтажного флигеля уже часа два как стали зоной особого внимания мужчин в камуфляже с эмблемой охранной фирмы «Эгида-плюс», четверо из них сидели в «семерке» вишневого цвета, запаркованной на тротуаре, напротив входа в здание, возле которого прохаживался рослый охранник, а остальные должны были незаметно занять заранее размеченные посты, чтобы в ближайшее время по команде Сергея Плещеева приступить к операции по задержанию Игоря Кумирова и его банды.
— Черемуха на связи! — обратился в микрофон сидевший в «жигулях» на первом пассажирском сиденье Сергей Петрович. — Всем ягодам: ни шагу без моей команды! Помните условия игры: брать Малину на поляне внезапно и быстро, замешкаемся, потеряем очки!
— Сергей Петрович, может быть, я пойду первым? — Станислав Весовой, сидевший за рулем, нервно отер рукавом лоб и тяжело вздохнул. — Я ж его с детства знаю. Умом понимаю, а сердце не соглашается, что он в такое чудовище превратился!
— И я тоже, разрешите, а? Мой покойный отец с ним как-никак в одном классе учился, — высоким голосом начал в затылок шефу «Эгиды-плюс» уже надевший омоновскую маску Борис Следов. — Я уже несколько приемов задержания преступников выучил. И боксом усиленно занимаюсь. Все под руководством Станислава Егоровича. Большое ему за это спасибо!
— Вы знаете, господа, я тоже давний приятель Игоря Семеновича, поэтому, если Сергей Петрович сочтет это возможным, то я тоже туда с вами за компанию отправлюсь. Я ему и первую помощь окажу, если возникнут какие-то нюансы. — Федор Данилович ободряюще похлопал Следова по колену, на что тот удивленно скосился в его сторону и смущенно улыбнулся. — Ничего, ничего, Боря, это я так, по-отечески.
— Я понимаю, коллеги, ваши благородные мотивы и очень вами горжусь, но нам не столь часто доверяют подобного рода операции, и мне бы хотелось провести это задержание с минимальными потерями. Если обстоятельства позволят, конечно, я вам предоставлю право, простите за сравнение, первой ночи. — Плещеев вновь обратился в эфир: — Черемуха — всем ягодам! Доложите обстановку!
— На связи Ежевика-один, нахожусь в точке «А», — раздался в салоне хрипловатый мужской голос. — Лукошко наготове.
— На связи Ежевика-два, нахожусь в точке «Б», — тотчас возник голос с легким кавказским акцентом. — Лукошко наготове.
— На связи Ежевика-три, нахожусь в точке «Ц», — не сразу послышался очень густой бас. — Лукошко наготове.
— Уважаемые ягодники! Уважаемая Черемуха! Говорит Барбарис! — вторгся в эфир еще один мужской, странно знакомый сидевшим в «жигулях», голос. — Хочу вам сообщить новые условия нашей радиоигры: у Малины в лукошке — Морошка. Примите это обстоятельство к сведению!
— Так… — произнес после некоторой паузы Сергей, машинально прикрыл микрофон ладонью и повернулся внутрь салона: — Это Скунс! Ну что же, если он прав, то в этот раз он нас правильно опередил. — Плещеев убрал руку: — Черемуха — Барбарису! Информация достоверная?
— Из первых рук! — отозвался неуловимый киллер. — Сейчас иду к ним на поляну. Попробую договориться. Ждите весеннего грома!
Как она могла так опростоволоситься?! И это майор милиции, опытная женщина! На что она вообще рассчитывала? На безутешные слезы искреннего раскаяния человека, да и не человека вовсе, а исчадия ада, которое уличили в смертных грехах да еще и подозревают в людоедстве?! На явку с повинной? Ну вот теперь и жди этой явки, пока он тебя на самолет и миллион долларов не обменяет! Да кто за нее такой выкуп даст! А она ведь ему как человеку, как однокласснику: Игорек, про тебя все давно известно, скоро тебя возьмут, — подумай над моими словами, взвесь все свои шансы и пойди сам с повинной, уверяю тебя, правоохранительные органы это оценят! Сейчас вышку никому не дают, ну да, в самых редких случаях, но ты под них, я полагаю, не подпадешь. Хочешь, я стану твоим защитником, подниму все свои связи? Нет, он так ничего и не понял! Сонечка, извини, сейчас я в таком состоянии, что запросто могу испортить тебе лицо и фигуру, поэтому будь паинькой, сядь сюда и не двигайся, одно движение, и я тебе что-нибудь нечаянно отрежу: видишь, какой у меня здоровенный тесак? Взял да и пристегнул ее к батарее, как дешевую проститутку! Ай дура! Вот идиотка! Ну что же ей стоило взять свой пистолет?! Стрелять-то она еще не разучилась! Она ведь могла его под стволом заставить написать повинную и тут же из его собственного кабинета отправить ее в прокуратуру по е-мэйлу, — вот и вся рапсодия! А она размечталась! И все на почве педофилии! Потеряли вы, Софья Тарасовна, последний разум!
