Э-эй ухнем, бабоньки! Ещё ра-а-азик! Ещё… Может быть, это навсегда? Может быть, остаток жизни придётся провести вот так – толкая вагонетки. А может быть, жизнь на самом деле кончилась, и это уже Пекло – стылое, жуткое, нелепое. Однообразные дни слились в один смёрзшийся снежный комок, и не было сил даже на мгновение попытаться поверить, что всё это когда-нибудь кончится. Отсюда был только один выход – в иллюзорный мир, куда знает дорогу Корней Белка, ученик факира… Из всех способов умереть этот казался самым изысканным, самым желанным, и в то же время – самым пугающим. Душа, отрекаясь от тела, остаётся во власти потусторонних стихий, становится беспомощной перед силами иного мира. Своевольная смерть – великий грех, искупаемый вековыми муками, а такой уход усугубил бы тяжесть содеянного многократно.
Лейла вдруг осознала, что в её собственных мыслях слышен характерный говорок Маргариты Ручеёк. То ли ведьма каким-то образом проникла в её сознание, то ли само сознание чудит, пытаясь подражать соседке по нарам.
«Лейла, Лейлочка… Я знаю, об этом не принято говорить вслух… Мы вовсе не рады, что ты избрала этот путь. Да, это почётно. Это важно. Но мы не рады. Мы вовсе не рады…» – Знакомый голос, знакомые слова… Чувствовалось, что маме трудно было решиться сказать её это. Отец молча сидел в кресле у камина, и вид у него был такой, будто жить ему осталось не больше суток, но в мире нет ничего такого, о чём он мог бы пожалеть.
Зачем? Почему это видение всплыло именно сейчас, когда уже поздно пытаться что-либо исправить.
«Времени у нас мало, так что буду краток, – зазвучал в голове голос резидента Николы Лодыря, который начинал с этих слов каждый инструктаж, даже когда спешить было некуда. – Степень опасности интересующего нас преступного сообщества трудно переоценить, но нам необходимо это сделать. Внутренняя Стража не ставит перед собой лёгких задач!»
Чтоб тебя! Хуже всего, если в собственном бреду слышишь чужую бредятину.
«Знаешь, сколько стоит эта задница? Я по пятьсот гривен за каждый квадратный вершок заплатил бы и не пикнул». – Подозреваемый сделал попытку усадить её к себе на колени, но Лейла дурашливо, но чувствительно шлёпнула по его руке, подавив желание заехать в этот мясистый пористый нос высоким чёрным лакированным каблуком. Согласно легенде, надо было играть роль не просто шлюхи, а шлюхи привередливой и с запросами, как у мелкопоместной принцессы.
Почему сейчас в памяти всплывают именно те эпизоды прошлой жизни, те воспоминания, от которых и раньше-то хотелось держаться подальше? Помнить, но не вспоминать… Но тогда во всём был какой-то смысл. Всё было ради чего-то… Долг… Родина… Вера… Где они все сейчас? Где?!
Вагонетка со скрежетом продвигалась вперёд, и до выхода из штольни оставались считанные аршины, когда сверху донёсся пугающий хруст, и от рыхлого низкого свода оторвался кусок породы размером с человеческую голову, шлёпнулся прямо перед вагонеткой и рассыпался на мелкие шматки. Соня Колотун почему-то бросилась счищать рыжеватую сыпучую глину с рельса, забежав вперёд и отпустив поручень. И тут вагонетка на мгновение замерла и, вырвавшись, со скрежетом покатилась назад под уклон. Яночка только успела взвизгнуть, как стальное корыто, гружёное до краёв бурой породой, отбросило её в сторону, крепко приложив спиной о стену штольни. Вагонетка укатилась назад, но вскоре завалилась набок и с грохотом легла поперёк путей. Яна потихоньку сползала по стенке, ухватившись левой рукой за ушибленное правое плечо, и медленно, но верно теряла сознание, глядя на смятое, растерзанное, окровавленное тело Глафиры Мирной. Гадалку вагонетка буквально подмяла под себя, прошлась по ней осями, а колесо отсекло кисть правой руки. Аферистка-гипнотизёрша с воем помчалась к выходу, схватившись за голову, Лейла едва успела подхватить падающее тело недавней гимназистки. Маргарита Ручеёк, успевшая каким-то чудом вовремя отскочить в строну, глянув на раздавленную гадалку, лишь тяжело вздохнула, а потом забросила на плёчо правую руку Яны.
– Пойдём-ка на воздух, – сказала она Лейле, – там и разберёмся, что к чему.
Каждый шаг Яна отмечала очередным стоном. Когда они вышли из штольни, и стало светлее, оказалось, что стонала та не просто так. Из-под ватника на её серые рабочие штаны стекали струйки крови. Маргарита скинула с себя бушлат, бросила его на припрошённую снегом землю, и они с Лейлой осторожно уложили на него уже почти теряющую сознание девчонку.
– Ты говори с ней! Отрубиться не давай, – распорядилась ведьма. – А я сейчас за доктором сбегаю.
– За каким доктором?! – Лейла точно знала, что никакого доктора в лагере нет, а единственный фельдшер на своём посту в медпункте появлялся раз в неделю на полдня.
– Приведу – увидишь! – Маргарита стремительно скрылась за ближайшим бараком.
