Дом встретил тишиной и темными окнами, но это оказалась лишь видимость. Стоило мне войти в холл, из своего крыла выглянула Мадлен, оценила мой вид и буквально гаркнула, вызывая прислугу. Первым появился Грегор, как всегда одетый и застегнутый на все пуговицы. Я подозревала, что он владеет какой-то магией идеальных дворецких. В результате спустя четверть часа я уже сидела в гостиной в своем крыле, грела ноги в тазу горячей воды и с удовольствием поедала то, что должно было быть торжественным ужином. Завтра обязательно поблагодарю домочадцев, что ждали.
– Я уже не знала, что думать, подавать в розыск или идти громить вертеп Витта, в который ты укатила, – тетя положила мне на тарелку изрядный кусок торта. – Рассказывай.
И я рассказала, минуя подробности.
– Бедная моя девочка, – она обняла меня, притягивая к себе и целуя в макушку. – Если ты ответила согласием, тебе придется научиться доверять своему мужчине. И не мешать, когда он решает твои проблемы. Хватит быть сильной.
– Я постараюсь, – вздохнула и почему-то почувствовала, как пощипывает от слез глаза, – просто привыкла все решать сама.
– Ты ему уже это показала, и я думаю, он понял, – я почувствовала ладонь на волосах. – Больше этот навык демонстрировать не стоит.
Помолчали, я всерьез увлеклась тортиком.
– Любишь его? – прозвучал неожиданный вопрос.
Ответить было трудно. Даже просто мысленно произнести это слово. Люблю ли я этого несносного брюнета, этого ревнивого зеленоглазого тирана? Люблю ли я его? Некстати вспомнилась та застилающая глаза ярость, что поднялась во мне, когда я увидела его с другой. Даже кулаки сжались. Отныне этот мужчина – мой. И это было ответом.
Я научусь доверять ему, хоть и будет непросто. Ведь вся моя жизнь – один бесконечный урок, что мужчинам доверять нельзя. Можно манипулировать, пользоваться, добиваться от них нужного, а доверять – никогда.
Но я научусь. Почему? Потому что действительно люблю его. А еще потому, что люблю наших детей. И остается надеяться, что он полюбит их тоже. Эта последняя мысль всколыхнула очередную волну паники, но я вовремя сообразила: снова браслет шалит. Похоже, чтоб не натворить бед до утра, придется принять меры.
Тетушка понимающе улыбнулась, еще раз поцеловала меня и пошла спать, посоветовав мне заняться тем же. А я направилась в детскую.
Горничная, присматривавшая за малышами, дремала в кресле, но открыла глаза, едва я вошла в комнату. В углу на подстилках завозились щены. Девушку я отпустила.
– Дети, кажется, мама нашла вам папу, – еле слышно прошептала я, подходя ближе к кроватям. – И очень надеюсь, что он полюбит вас так же, как люблю я. По-другому и быть не может.
Лали завозилась во сне, хныкнула. Может, приснилось что или животик заболел. Я присела на край кроватки, поглаживая темные волосики, вьющиеся на концах. Девчушка засопела, повернулась на другой бок, сунула в рот большой палец и успокоилась.
Хотела пересесть к Леону, но в этот момент пришел отклик от настроенной мною защиты дома. И почти сразу со стороны спальни что-то запищало.
В спальню я входила пригнувшись, навесив на себя щит и уже призывая на пальцы воду в цветочных вазах на полу и снег, лежащий на балконе за окном. Арван стоял у балконной двери и вертел в руках тряпичного енота-пищалку. Видимо, наступил в темноте на забытую детьми игрушку, когда проник в комнату.
Отпустила стихию. Даже спрашивать не буду, как он сюда попал. После минутного молчания он не выдержал первым:
– Знаешь, я не буду спрашивать, как ты это сделала, – он прошелся, оставляя на светлом ковре влажные следы, – но записка, это был уже перебор.
– Почему? – я обижаться начала.
– «Дорогой, прости, я не нарочно. Буду дома. Досье забрала почитать, у Кристона есть еще. P.S.: Если что – меня оклеветали!» – зачитал он сильно измятый клочок бумаги, который, судя по всему, жевали. – Что ты так не хотела мне показывать в той папке? Кто ты на самом деле? Мне кажется, я имею право знать, ведь ты согласилась стать моей женой.
Я припомнила обстоятельства, при которых соглашалась, и сразу приятный спазм разошелся по телу вместе с волной мурашек. Выдохнула, но прежде, чем ответить, молча прошла к прикроватной тумбе. Извлекла увесистый ларец. Пока ковырялась во флаконах, он ходил по комнате, рассматривал что-то на каминной полке, кажется, даже карточкой из букета шелестел. Наконец я нашла нужное зелье, накапала себе в мерную ложечку из флакона.
– Что это? – заинтересовался брюнет, подходя ближе.
– Я не совсем адекватна из-за этого, – тряхнула рукой. – По-моему, действие усиливается, так что лучше я буду на успокоительном. Притупляет эмоции.
– И когда подействует? – в сундучок он заглядывал с немалым интересом.
– В течение получаса постепенно успокоюсь, – я вздохнула, действие этого зелья очень не любила, оно оставляло вяжущую пустоту в душе. – Итак, я действительно Алира Карива. Это род моей матери.
– Род Карива вообще обширен и плодовит как в Иллирии, так и в Марвее, – отметил Арван, помедлив сел на кровать рядом со мной. – А отец?
Доверять, доверять. Я молчала, уговаривая себя, но наконец решилась.
