— Говори, что ты хочешь, — из-за огня деда было не очень хорошо слышно и видно, и Азула затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово.
— Отец, лиши Айро первородства! — встал отец, а потом снова склонился. — Я твой покорный слуга, служу тебе и нашему народу. Используй меня!
— Ты смеешь предложить мне предать Айро, моего первенца, да? Сразу после гибели его единственного сына⁈ — пламя деда взмыло выше. — Я считаю, что Айро достаточно пострадал. А ты… твоё наказание ещё не начиналось!
Зуко струсил из-за гнева деда и сбежал. А Азула, замерев, слушала, как Азулон процедил:
— Наказание должно быть равным преступлению, Озай. Раз ты посмел претендовать на то, что тебе не может принадлежать, ты должен познать боль утраты первенца, пожертвовав своим сыном!
Примечание:
* Кан — мелкая медная монета. У Страны Огня кан прямоугольной формы.
Чан расхаживал по комнате, дожидаясь своего друга и мучительно соображая, что же делать. Тот мультфильм, из-за которого удалось попасть в этот мир, помнился смутно: слишком много наложилось впечатлений, знаний, да и он был слишком занят и увлечён своей юностью, обучением магии, письменностью, местным реалиям и традициям. Прежняя жизнь вспоминалась всё реже. Подумав, прикинув, представив, что никогда не сможет вернуться, Чан понял, что за его женой и детьми точно присмотрит тот же Дэн и другие его друзья и ученики. Не оставят одних, помогут справиться с утратой. Был клуб, который приносил доход, жена работала с ними, но по бухгалтерской части, и дополнительно — ещё в нескольких мелких фирмах, тоже занималась айкидо и по жизни была бойцом, дочерью боевого офицера. Сын с двенадцати подрабатывал у них в клубе помощником инструктора и занимался с совсем мелкими учениками. Дочь… Ксанка… Чан помнил, как его поразило то, насколько они с Азулой были похожи, как немного внешне — всё же Ксанка пошла в его породу — так и по характеру. Ксанка тоже становилась всё старше и самостоятельней. А Чан… как сам когда-то и советовал Азуле, мог только «изменить отношение к ситуации». Он принял этот мир с его правилами, традициями и своими новыми друзьями. И вот снятие осады с Ба Синг Се, общая нервозность во дворце, сплетни про сдавшегося принца Айро и немного странное поведение Азулы, которую словно распирало каким-то знанием, заставило вспомнить, что скоро случится что-то вроде государственного переворота. И это сильно ударит как по Зуко, так и по Азуле, которые, кажется, в результате потеряют Урсу.
Прибежавший в растрёпанных чувствах Зуко подтвердил догадки: Озай попросился у Лорда Огня Азулона следующим Лордом, и Азулон решил наказать сына.
— И что сказал твой дед? — потребовал Чан, когда Зуко умолк. — В чём состоит наказание?
— Я… Я не знаю, — втянул голову в плечи друг. — Я… Я же не должен был там находиться, вот я и… я ушёл.
— А Азула?
— Она осталась, — кивнул Зуко. — Думаешь, дедушка правда накажет отца? Отец сказал такое про дядю Айро… Что его род пресёкся, он сдался при осаде и что его надо лишить первородства. Но это же не правильно… Дядя не виноват, что он любил Лу Тена, и в том, что Лу Тен погиб, тоже не виноват.
— А если твой дедушка прикажет… например, убить твою маму?
— Что? Что ты говоришь⁈ — глаза Зуко расширились от ужаса. — Он… Он не посмеет… Он… Этого не будет.
— Насколько я знаю, есть закон о неприкосновенности принцев и принцесс, принятый в эру Фэнан при твоём прадедушке Созине, — сказал Чан. — А твоя мать не принцесса. Она… простолюдинка, но потомок Аватара Року, которую взяли во дворец, потому что Мудрецы Огня напророчили сильных наследников принцу Озаю. Так что твой дед может отнять у твоего отца то, что он любит, например — твою маму. На неё закон не распространяется. — Чан промолчал, что он уточнял это специально, пытаясь понять, что может случиться с Урсой, когда наступит этот день. В мультике, кажется, был намёк, что она может быть жива, но это же не исправит ситуацию, если ей придётся сбегать из дворца от гнева Азулона и где-то прятаться.
— О, вот ты где! — в комнату вошла Азула.
— Ну, что за наказание назначили вашему отцу? — нетерпеливо спросил Чан.
— Кажется, Зуко придётся собирать вещи, его отдадут в другую семью, — показала язык Азула.
— Не время шутить, Азула! — буркнул Зуко. — Чан вообще считает, что отец может приказать убить нашу маму, потому что на неё какой-то там закон не распространяется.
— Нет, речь шла точно о тебе, — Азула посерьёзнела. — Дед сказал нашему отцу: «Раз ты посмел претендовать на то, что тебе не может принадлежать, ты должен познать боль утраты первенца, пожертвовав своим сыном!»
— Пожертвовав сыном? — переспросил Чан. Таких подробностей он уже не помнил.
— Ага, Зуко явно сошлют куда-нибудь из дворца, — легкомысленно махнула рукой Азула, явно намекая на всё тот же закон о неприкосновенности.
— Врёшь! Отец со мной так не поступит! — надулся Зуко.
— Как не поступит? — влетела в комнату, где они всё обсуждали, Урса. — Азула, надо поговорить! — она взяла дочь за руку, но Чан преградил им путь.
