— Карпов, вы отвечаете за сварочные работы, — продолжил Рихтер. — Используйте электроды нового типа, которые мы получили из Ленинграда. И не забудьте о предварительном подогреве стыка паяльными лампами.
— Понял, Александр Карлович, — кивнул Карпов, сжимая в руке пробный электрод. — Бригаду я подготовил, на каждый слой у нас отдельный мастер.
— Кудряшов, ваша задача — постоянный контроль грунта под опорами. При малейшем признаке подвижки немедленно докладывайте.
Геолог кивнул, поправляя измерительные приборы на ремне.
— Тимофеев, за вами общая координация монтажа, — Рихтер завершил инструктаж. — Начинаем через сорок минут.
Я наблюдал за всем этим с тихой гордостью. За прошедшие месяцы мы создали не просто коллектив. Братство профессионалов, где каждый знал свое дело и безоговорочно доверял коллегам.
К двум часам дня началась непосредственно операция стыковки. Две секции трубопровода осторожно сдвигали с помощью системы лебедок и домкратов.
С южной стороны бригада Тимофеева, с северной люди Шмакова. Я сам стоял в центре, наблюдая, как медленно сокращается зазор между трубами.
— Еще три сантиметра! — кричал Рихтер, следя за показаниями измерительных приборов. — Тимофеев, притормози! Шмаков, добавь полсантиметра!
Трубы приближались друг к другу с черепашьей скоростью. Каждый миллиметр требовал предельной концентрации всех участников. Малейшая ошибка могла привести к перекосу, который сделал бы качественную сварку невозможной.
— Зазор шесть миллиметров, — доложил помощник Рихтера. — Осевое смещение… два миллиметра.
— Превосходно, — кивнул главный инженер. — Ставьте центраторы.
Тяжелые металлические обручи с гидравлическими прижимами обхватили трубы с двух сторон от стыка. Рабочие затянули болты, фиксируя положение.
— Центраторы установлены! — доложил Тимофеев.
— Горизонтальность проверьте еще раз, — потребовал Рихтер.
Уровни в руках специалистов подтвердили, что отклонение минимальное.
— Готовность к сварке, — скомандовал Рихтер.
Вокруг стыка соорудили временное укрытие от ветра, большую палатку. Внутри установили подмости, чтобы сварщики имели доступ ко всей окружности трубы.
Карпов, самый опытный сварщик промысла, должен был выполнить первый, самый ответственный шов. Он надел защитные очки с темными стеклами, взял в руки электродержатель и в последний раз взглянул на Рихтера:
— Начинаю?
— Начинайте, — кивнул главный инженер.
Вспыхнула яркая дуга, и воздух наполнился характерным запахом разогретого металла и флюса. Первый электрод с примитивным меловым покрытием лег вдоль стыка снизу, с точностью, доступной только мастеру высшего класса.
Искры разлетались, как маленькие золотые звезды. Все замерли, наблюдая за этим магическим процессом.
Карпов закончил первый сегмент и отстранился, поднимая защитные очки:
— Первый шов готов. Можно проверять.
Бригадир Тимофеев немедленно подполз под трубу с керосиновой лампой и чистой ветошью. Он тщательно протер шов, затем нанес на него тонкий слой керосина и внимательно осмотрел на наличие пузырьков. Простейший, но эффективный способ проверки герметичности.
— Чисто, — сообщил он через минуту. — Керосин не просачивается, шов плотный.
Карпов кивнул и перешел к следующему сегменту стыка.
За первые два часа он выполнил начальный слой сварки по всей окружности трубы, сделав четыре остановки для проверки качества. Каждый сантиметр шва подвергался тщательному контролю.
Когда первый слой был закончен, Карпова сменил Колунов. Молодой, но талантливый сварщик, специалист по промежуточным швам. Он использовал электроды большего диаметра, накладывая металл поверх первого слоя.
За ним работал Семыкин, ветеран сварочного дела, которому доверили финишный, наиболее важный с точки зрения прочности слой.
Весь процесс занял около шести часов. К вечеру последний сантиметр шва был закрыт, и начался финальный этап.
Полная проверка качества. Старый мастер Пшеничный, проработавший на металлургических заводах еще до революции, лично проверял каждый сантиметр шва специальным молоточком. По звуку ударов он безошибочно определял качество соединения.
Несколько часов бригада контролеров ползала вокруг трубы, постукивая по шву, измеряя его толщину кронциркулем, проверяя ровность специальными шаблонами.
Некоторые участки проверили керосиновой пробой. Наконец, уже в полной темноте, освещаемый только фонарями и прожекторами, Пшеничный подошел к нам:
— Качество соединения хорошее, — доложил он, снимая потертую кепку. — Швы ровные, без видимых дефектов. Держать будет крепко, ручаюсь своей репутацией.
На мгновение повисла тишина. Затем Рихтер повернулся ко мне:
— Леонид Иванович, нефтепровод соединен.
Не знаю, что на меня нашло, но я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Обнял Рихтера, крепко, по-мужски.
Вокруг нас раздались аплодисменты и радостные крики рабочих. Они подбрасывали вверх шапки, хлопали друг друга по плечам, смеялись. Даже самые суровые, обветренные лица озарились улыбками.
Тридцать километров стальной артерии, проложенной через болота, мерзлую землю и снежные заносы, соединились в единое целое. Теперь предстояло испытать ее в действии.
