«Князь Василий! Тот ведь тоже сумел бежать за границу, когда его стали разыскивать в России», — пришло вдруг на ум, и холодный пот выступил на лбу Алексея.
Черкасский схватил письмо фрейлины и перечёл его от начала и до конца, стараясь уловить даже то, что могло остаться между строк. Орлова утверждала, что Илария будет колебаться между ненавистью к предателю и любовью к человеку, много лет стоявшему в центре её мира. Фрейлина склонялась к мысли, что пара всё-таки воссоединится.
— Господи, и чего мне тогда ждать? — пробормотал Алексей.
Как уберечь Долли, если она выходит замуж? Рассказать всё её мужу и нарваться на скандал? Не хочется… Промолчать? Не слишком-то благородно… Взвешивая все за и против, Алексей долго размышлял, машинально расчерчивая лист на квадраты.
«Я этого герцога в нашу семью не звал, если его что-то не устраивает — скатертью дорога, но опозорить сестру я не позволю. Есть договоренность на один год — вот пусть англичанин её и соблюдает: обращается с Долли со всем почтением. Ну а потом разойдутся полюбовно. Сестре будет всего девятнадцать — она ещё найдет своё счастье», — наконец решил Черкасский.
Он смял исчерченный лист и выбросил его в корзину. Алексей сам защитит свою семью и ни на кого не станет перекладывать эту обязанность. Кто предупреждён — тот вооружен! Спасибо Орловой, она на многое открыла глаза. Нужно хотя бы поблагодарить фрейлину. Алексей достал чистый лист бумаги и быстро написал несколько строк. В лондонской конторе судоходной компании «Северная звезда» Черкасский передал письмо капитану отходившего в Петербург корабля, наказав доставить адресату сразу по прибытии.
«Вот теперь можно и свадьбой заняться», — выйдя из конторы, решил Алексей. Первым делом он собирался поближе познакомиться с женихом сестры.
Как же, оказывается, нелегко быть женихом, а уж у светлейшей княжны Черкасской — и вовсе тоскливо. Долли вела себя безупречно вежливо, порой даже любезно, но у герцога закрепилось стойкой убеждение, что он своей невесте абсолютно неинтересен. Ровна и безукоризненна — и это всё. На другие чувства нет даже и намека.
Чарльз уже понял, что той ночью в саду Долли не собиралась ему навязываться, просто она была очень своевольна и, скорее всего, страшно избалованна обожающим её семейством.
Вспомнив озорной взгляд и чудесную улыбку, которые теперь доставалась всем, кроме него, герцог признал, что, будь Долли его сестрой, он и сам бы её с удовольствием баловал. Впрочем, ни один здравомыслящий человек добровольно не согласился бы на такую сестру — легче застрелиться, чем опекать эту взбалмошную девицу. Но привычка быть честным подсказала Чарльзу, что теперь он сам себе противоречит, ведь опекать Долли после свадьбы придётся ему. О-хо-хо… Впрочем, до свадьбы ещё требовалось дожить. Что-то подсказывало герцогу, что он вполне может получить у княжны «от ворот поворот», а всё её русское семейство будет с восторгом рукоплескать такому обороту событий.
«Ничего, господа, мы ещё поборемся», — мысленно пообещал Чарльз суровым русским и поднялся по ступеням их дома с очередным жениховским визитом.
Дворецкий торжественно доложил о его прибытии «его светлости» и открыл дверь в гостиную. Герцог сразу нашёл глазами Долли. В белом утреннем платье, с кудрями, заплетёнными в толстую косу, она казалась совсем юной. Увидев жениха, княжна закаменела. Понятно. Значит, ничего нового сегодня не предвидится. Но у Чарльза имелась в запасе секретная заготовка, и он пустил её в ход.
— Миледи, вы позволите мне пригласить мою невесту на прогулку в Гайд-парк? — обратился он к княгине.
— Если Долли согласна… — дипломатично ответила Катя.
— Мисс, вы поедете со мной на прогулку? — спросил герцог, обернувшись к невесте.
От него не укрылась некоторая заминка, но ответ княжны прозвучал твёрдо:
— В нашей коляске все места заняты.
— Я хотел пригласить вас кататься верхом, — уточнил Чарльз. — У вас есть лошадь? Если нет, я сегодня же вам её подарю.
— Дорогая, ты можешь взять любую из лошадей твоего брата, — с готовностью подсказала княгиня, с любопытством наблюдавшая за этой словесной дуэлью.
— Хорошо, жду вас через час, — опустив глаза, согласилась Долли.
Она не смогла признаться, что у неё здесь нет амазонки. Гордость княжны Черкасской просто не вынесла бы этого.
Герцог откланялся и ушёл, и Долли могла бы поклясться, что она ясно расслышала ехидный смешок, прозвучавший в вестибюле. Самой ей было не до смеха: нужно решить, как выйти из этого затруднительного положения:
— Катя, у меня же нет амазонки. Что делать?
— Мы с тобой одного роста, наденешь мою. Пойдём выберешь ту, что тебе понравится.
В гардеробной нашлось сразу три амазонки, и Долли выбрала чёрную юбку и ярко-голубой коротенький жакет-спенсер. Белую кофточку она взяла свою. Амазонка сидела отлично, вот только жакет слишком плотно обтянул грудь.
— С этим-то что делать? — расстроилась Долли.
— Радоваться нужно, глупая, мужчины с ума от этого сходят, — расхохоталась Катя.
