То, что обо мне и Роне сплетничали, я знала. Слух у меня был более чем хороший. Наслушалась я и о том, что на самом деле я его любовница, и что я внебрачная дочь его отца – а он нашел меня совсем недавно, и вообще его внебрачная дочь, и что я жуткая психопатка и убийца. Много ведь людей видело сцену на полигоне. То, что я при этом спасла Эля, не считалось. Кстати, об Эле. Вел он себя странно. Ну, для человека, который собирался на мне жениться. Постоянно окруженный своей свитой, надменный и неулыбающийся. Он учтиво приветствовал меня, бросал пару ничего не значащих фраз и удалялся. Не то чтобы мне нужно было его внимание, но общеизвестно же, что мы с ним знакомы, учимся в одной Академии и даже в одной команде, так зачем себя вести как с незнакомкой?
– Пойми, в Академии все другие, – Фарн быстро шел по коридорам дворца, а я едва поспевала за ним. Сегодня была его очередь «дежурить» на моей защите. – В Академии все гораздо проще, студенты общаются без излишнего пафоса. Но это дворец. Все здесь пропитано традицией родов и жестким укладом. И все делают то, что принято. Я делаю, Рон делает. Ты пытаешься. Твое поведение не совсем укладывается в рамки, но и не выходит за границы приличий. А Эль… ведет себя так, как его учили, как он привык.
– Как надменный ублюдок?
– Что-то типа этого, – засмеялся Фарн. – Ладно, подожди меня в этой галерее. Мне надо зайти по одному делу – а ты пока можешь посмотреть картины. Здесь есть весьма интересная серия, она изображает Стихии как женщин… обнаженных женщин.
Любопытно. С изображением обнаженной натуры я здесь еще не сталкивалась. Местные художники были консервативны не меньше, чем местные лорды. Я быстро нашла желаемое. Невероятные по красоте и силе картины: огненная мулатка в горящем костре, белокурая тонкая эльфийка возле дракона, синеглазая красавица с серебристыми волосами в бушующем море, распластанная на цветущей земле шатенка и черноволосая демоница с белоснежной кожей в клубящейся тьме. Я стояла завороженная.
– Неудивительно, что вы выбрали эти картины.
Я вздрогнула. Трое молодых, незнакомых мне людей. Как они подошли? Наклонила голову в приветствии.
– Простите?
– Наверняка эти картины отзываются в вас… чем-то знакомым.
Так. По-моему, мне говорят гадости. Не представился, не поприветствовал, а с ходу начал на что-то намекать. Я попыталась немного смягчить ситуацию. Честно попыталась!
– Конечно, ведь во мне сила всех пяти стихий, – сказала с улыбкой.
– И не то-о-олько – протянул наглец. – Лежать обнаженной, наверное, вам присуще не меньше, – и подошел ко мне довольно близко. Он что собрался делать? Трогать меня?!
– Отойди от нее, – прошипел неожиданно подошедший сзади Фарн. – Ты оскорбляешь своим поведением моего друга и свой род. Но магия очистит этот позор.
Черт. Формула дуэли.
Наглец вздрогнул, побледнел, но почтительно наклонил голову. Ну почему мне так «везет»?! Еще и Фарна подставила. Ну уж нет. Я не собираюсь прятаться за спинами друзей. И терпеть оскорбления тоже. Теперь бы точно вспомнить формулу переноса:
– Беру на себя ношу, друг, и пусть свершится справедливость стихий.
У троих молодых людей упали челюсти, но потом они заулыбались. Кажется, я знаю почему. Когда кто-то берет дуэль на себя, он забирает также тот вид магического оружия, который присущ первому дуэлянту. А огненный хлыст Фарна не поддавался хорошо еще никому.
Вот только никто не знал – кроме разве что Эля и одногруппников, наблюдавших ту сцену, – что я также выбрала его своим основным магическим оружием. И уж точно никто не знал, кроме нас с Фарном, что за эти недели я овладела им настолько успешно, что мой учитель уже едва справлялся со мной.
– Завтра, на рассвете, пятая площадка.
Отлично. Пять – мое счастливое число.
– Тебя ни на секунду нельзя оставить!!!
– Извини, это вышло случайно.
– Анна, это неприемлемо!!!
– Это оскорбление нашего рода.
– Я и должен был на него отвечать!
– А я хочу сама!
Рон сердился. Я же упрямо сжала губы:
– Рон, я хочу показать им, что нельзя просто подходить ко мне и нести всякую чушь! И не потому, что я из рода Сегет – знаю, ваши женщины привыкли скрываться за своими именами, но для меня всегда было важно, что я сама за человек. Я хочу, чтобы меня уважали как сильного противника и мага! И я пойду на эту дуэль.
– Теперь уж точно придется пойти, – Рон сел и покачал головой. – А если тебя ранят?
– Вылечишь.
– Не хочу, чтобы ты опять страдала.
– Не буду страдать, – я улыбнулась. – Уверена, все будет хорошо. Думаю, лет через десять, вспоминая мое «становление» во дворце, мы будем смеяться. Я изменю ваш взгляд на мир, чокнутые консерваторы! – вскричала я патетично и подняла многозначительно палец вверх. – А вот если серьезно… Рон, знаешь, чего не пойму? Разве не должны все эти злопыхатели бояться тебя или меня, я же теперь по происхождению выше большинства, к тому же сильный маг?
