Я притворяюсь, что не слышала, поднимая взгляд все выше и выше, до одного огромного храма на вершине высочайшего пика. Прямо под ним в гору врезаны друг рядом с другом три лица. Зевс, Посейдон и Аид – три брата, победившие и заточившие титанов, что правили миром до них. Из открытого рта каждого льется водопад.
Вода, текущая изо рта Зевса, почти радужно белая и превращается в туманные облака, что, кружась, спускаются к горе, укрывая Олимп от глаз обитателей Верхнего мира. Воды Посейдона бирюзовые, как Карибское море на фотках, такие чистые, что даже отсюда я могу детально рассмотреть склон под ними.
А вода изо рта Аида…
Я наклоняюсь над обрывом.
– Твой водопад питает реку Стикс?
– Да.
– Вода черная.
Судя по тому, как изгибаются его губы, мне можно не уточнять, к чему я веду.
– В Нижнем мире она не черная.
– Правда? А какого цвета? Пожалуйста, скажи, что розовая.
Аид склоняется ближе, пристально глядя на меня:
– Скоро узнаешь, если не будешь осторожна.
Я скрываю дрожь, отворачиваясь и глядя вдаль.
Водопад Аида невысок, он превращается в реку, которая вроде как исчезает в недрах горы, но река Посейдона вьется по поверхности, разделяясь, чтобы течь вдоль каждого пика. Она проходит под прекрасными изогнутыми мостами, питая роскошную зелень, покрывающую горы, и исчезает, чтобы потом низринуться из резных статуй, стоящих ниже.
И все здесь вроде как… светится. Странно, что не слышно небесного хора. Олимп ошеломляюще идеален. Я внезапно чувствую себя маленькой. Незначительной.
«Я не должна быть здесь.
Я – последняя, кто должен быть здесь. Наверняка можно как-то выкрутиться».
– Я… – Я что? Сожалею? В ужасе? Страдаю от синдрома «не то место, не то время»?
Но я не успеваю подобрать правильные слова. Аид загораживает мне вид и говорит:
– У нас мало времени. Ты должна меня выслушать.
Я проглатываю то, что собиралась сказать дальше, и вверх по моему позвоночнику взбирается страх.
– Ла-адно, – выдавливаю я, пока мой взгляд мечется вокруг в поисках тех, кто, судя по всему, идет за нами.
Аид поднимает бровь, скорее всего, в ответ на мое немедленное согласие, но никак не комментирует.
– То, во что я нас втравил… важно.
Выборы нового правителя богов? Да, можно и так сказать, но у меня такое впечатление, что он не об этом.
– В смысле «важно»?
Он качает головой:
– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Единственное, что тебе надо знать прямо сейчас: до конца Тигля…
Я, моргая, смотрю на него:
– До конца… Что?
Он на секунду ловит мой взгляд:
– Ты моя.
Мое горло немедленно сжимается, хотя глупое нутро решает встрепенуться. Я никогда не была чьей-то. И, несмотря на недавние события, у меня есть чувства к Буну. Нечего тут трепыхаться.
– Мы должны выступить единым фронтом, если ты хочешь победить. Поняла?
Я трясу головой.
– Я ничего не понимаю. Почему единым фронтом?
– Совсем скоро узнаешь. Но прежде чем сюда прибудут другие, я заключу с тобой сделку… Победи – и я сниму твое проклятие.
С тем же успехом он мог дать мне пощечину. Я отшатываюсь так быстро, что спотыкаюсь, и он хватает меня за руку, чтобы удержать в вертикальном положении. Он может это сделать? Я могу избавиться от проклятья?
Я все еще перевариваю это открытие, когда без единого звука прибывают остальные божества и их избранные поборники. Вот только что мы были одни. И через секунду – уже нет.
И они все таращатся на наши руки.
Вместо того чтобы отпустить меня, Аид делает шаг ближе и поворачивается так, что мы оба оказываемся лицом к лицу с новоприбывшими. У меня создается впечатление, что он смотрит всем остальным богам и богиням прямо в глаза, тогда как его собственные напоминают два кусочка льда.
Он бросает им вызов, чтобы они остановили его? Протестовали? Высказались?
Они ничего не делают.
Даже Зевс, несмотря на весь яростный блеск и треск. Впрочем, Аид бросил перчатку своему брату перед всем миром.
Гера стоит ближе всех к нам. Элегантно-величественная, многострадальная супруга Зевса одета в замысловато украшенную многослойную золотую броню поверх лавандового нижнего платья. Короткий взгляд по сторонам говорит мне, что все боги и богини теперь в доспехах, включая Зевса.
Смертный, стоящий возле Геры, выглядит самым молодым здесь. С угловатым подбородком, выставленным с показным высокомерием, которое, как мне кажется, скрывает страх. Он одет в пурпурный костюм и впечатляющее пальто, п
Я оглядываюсь: разумеется, все смертные наряжены в шикарные одежды в цветах своих богов: зеленый, пурпур, бирюзовый и бордовый.
Какой цвет получила я?
Я опускаю взгляд, и во мне вспыхивает, а потом привычно гаснет раздражение. В то время как все остальные одеты с блеском, я все еще в джинсах и футболке. В очередной раз отличаюсь от остальных.
– Эй. – Я показываю жестом на себя и на других.
Аид смотрит на меня пустым, безразличным взглядом:
– Тебе и так нормально.
