Дело в том… что кое-чему в его отношении я завидую. Ему все равно. Ему просто плевать на то, рады ли ему здесь, не говоря о том, принимают ли его или любят.
А Зевс как будто терпеть не может быть не в центре внимания, и ему нужно снова направить его на себя. Он хлопает в ладони, и на одной стороне платформы появляются два ряда золотых кресел.
– Занимайте свои места, – говорит нынешний царь богов.
Аид немедленно подхватывает меня под руку – ощущение его теплой шероховатой кожи даже как-то успокаивает, несмотря на твердую хватку, – и сопровождает к креслу, как будто я королевских кровей. Он не выбирает места в заднем ряду или сбоку. Не-а. Аид размещает нас впереди и в центре.
Зевс, не успевший туда со своим смертным, снова яростно глядит на нас и садится слева от меня, пусть даже Сэмюэл – так его зовут, верно? – кивает мне. Потрясающе. Я сижу прямо между двумя богами, которые, похоже, устроили какой-то немой поединок воли. Явно лучшее место из всех. Ну, чтобы убиться, прежде чем вообще понять, что происходит.
– В какой же я заднице, чтоб меня, – бормочу я, а потом пришпиливаю к губам улыбку, да так, что лицо вот-вот треснет.
Аид нагибается ко мне, но говорит так, чтобы услышал Зевс:
– Только если ты изъявишь желание.
«О. Мои. Боги».
Позвоночник вытягивается в струнку, как будто Зевс ткнул в него громоотводом, и я отказываюсь смотреть на Аида. Или отвечать ему, если на то пошло. Он не всерьез. Я это знаю. А еще он не знает, какие жалкие реакции вызывает у меня. Это просто чушь, чтобы позлить Зевса, и она не заслуживает внимания.
Я чувствую, как Аид наблюдает за мной, возможно, с тем самым ехидным выражением лица, которое начинает меня возмущать.
– Нет? – уточняет он. – Какая жалость.
А потом он откидывается на спинку кресла, явно готовый наслаждаться очередной новенькой пыткой.
– Зелес, – приказывает Зевс, – объяви нам правила Тигля.
Тигель.
Вот теперь до меня доходит по-настоящему. Меня избрали участвовать в
Я наклоняюсь к Аиду и шепчу:
– Это как Олимпийские игры?
Между бегом с препятствиями и прыжками с шестом, а тем более смешанными единоборствами, лежит целая пропасть. Я стараюсь даже не думать о чем-то, связанном с чудовищами.
Аид указывает на даймонов, кружащих над нами.
Зелес широко расправляет черные крылья и в мгновение ока разрезает воздух, чтобы приземлиться прямо напротив нас. Он определенно не из тех, кто любит улыбаться. Его коричневую кожу теплого оттенка можно рассмотреть во всей красе, поскольку на нем нет рубашки и впечатляющий рельефный торс выставлен на всеобщее обозрение. Может, просто с крыльями неудобно носить рубашки?
Отчетливо осознавая, что рядом со мной сидит Аид, а вокруг – все остальные, я заставляю себя сосредоточиться, пока за спиной Зелеса выстраиваются еще три даймона.
– Добро пожаловать, поборники, – говорит Зелес. Все еще никакой улыбки. – Поздравляю. Вы удостоились чести быть избранными для Тигля и представлять тех бога или богиню, которые выделили вас.
Состязание, с которого возвращаются не все смертные, не упоминается, как будто этот факт для богов не имеет значения. Это будет куда хуже, чем я думала.
– Вы не только представляете вашего покровителя или покровительницу – вы также соревнуетесь вместо них. Так мы выбираем нашего следующего правителя. Так мы можем быть уверены, что Анаксианские войны больше никогда не повторятся.
Используя смертных как шахматные фигурки, которые боги двигают по лишь одним им видимой доске. Чем это меня делает?
Пешкой.
Я закрываю глаза. Именно это я и есть. Пешка в мелочных играх богов, на кону которых – трон.
Зелес поднимает руки, как будто благословляя нас:
– Пусть время, проведенное в блеске Олимпа, вдохновит вас как можно лучше играть за ваших богов и богинь, а в итоге оставит вам нечто прекрасное, что вы заберете с собой в Верхний мир или в мир Нижний, если вы падете.
Э-э-э… Это должно было быть вдохновляющей и жизнеутверждающей речью? Я оглядываю тех поборников, которых могу увидеть: они все таращатся на Зелеса с пустыми лицами. Или они настолько выбиты из колеи, что в шоке? Он только что подтвердил, что наша смерть более чем возможна. Верно?
– Прежде чем мы установим Подвиги и правила, – продолжает даймон, – давайте представим всех, раз мы собрались вместе.
Он сказал «Подвиги».
Как у Геракла? Скверно.
Я бы лучше побольше послушала про правила и игры, но теперь хотя бы я буду знать имена и пойму, кто относится к какому богу или богине. Полезной информации много не бывает.
