Я уже сжимаю топор, но опускаю руки с осознанием, сбивающим весь настрой. Мои звери могут сражаться за меня, а не только направлять? Аид ничего про это не говорил, но мне стоило догадаться. Очень удобно.
Моя пантера возвращается перемазанная зеленоватой слизью, от которой она продолжает отплевываться, и трет морду лапой.
Надо мной пробегает Сэмюэл, внимательно глядя на какой-то медный диск в руках. Аид говорил, что он выиграл Подвиг Гефеста. Наградой был компас, который всегда указывает правильный путь. Почти как зеркало Майке.
Моя пантера с пыхтением пробегает мимо меня в том же направлении, куда побежал лис.
Я бегу за ней с топором в руке.
Мы сталкиваемся с возвращающимся к нам лисом, и он разворачивается, чтобы снова бежать в ту же сторону. Снова бежать и следовать.
Мы бежим, пока не добираемся до еще одной развилки: один путь ведет наверх, второй – на тот же уровень. Мы поступаем точно так же, просто для верности, но тут все очевидно. Разумеется, лис возвращается первым, и мы идем наверх за пантерой.
Мы выходим на второй уровень. Тут все из стекла, это уровень между каменным лабиринтом у меня под ногами и самым верхним уровнем над нами. Свет здесь рассеивает тени… и я повсюду вижу насекомых, бегающих туда-сюда. Еще я замечаю нескольких других поборников, а когда смотрю вверх, то вижу лица бессмертной толпы, полные восхищения и жажды крови, и их вопли доносятся даже сюда.
Я отгораживаюсь от всего этого и сосредоточиваюсь на том, что находится прямо передо мной. Решаем одну проблему, потом следующую. И каждую секунду я ожидаю услышать голос Аида, предлагающего совет. Или, быть может, его бабочка покажет мне путь.
Но я не получаю ничего.
Я стою на еще одном перекрестке, когда стук по стеклу заставляет меня развернуться. Сердце бьется сильнее, я сжимаюсь и готова защищаться. Но обнаруживаю только Тринику, стоящую у меня под ногами.
Я опускаюсь на колени, а она смотрит вверх, на меня.
– В какую сторону? – Ее голос через пол звучит искаженно.
Из-за прозрачных туннелей я не могу понять, была ли я сама в этой секции. Я указываю:
– Кажется, туда. Но я не уверена.
Здесь, в этом стекле, очень легко заблудиться.
Триника хмурится, упирает руки в бока.
– Ты не уверена? Или теперь не помогаешь мне, потому что тебе надо выиграть?
Я внимательно смотрю на нее:
– Я не стала бы
Спустя секунду она опускает взгляд к своей обуви, потом снова смотрит на меня:
– Ладно. Я тебе верю.
Я не уверена, что это так.
– Ты справишься. Путь, по которому тебе надо идти, всегда немного прохладнее и лучше пахнет. Едва заметно, – говорю я ей.
– Едва заметно. Отлично.
Я прижимаю ладонь к стеклу.
– Увидимся снаружи.
И в этот момент из теней за ее спиной поднимается зловещий хвост с жалом на конце.
– Скорпион! – ору я.
Триника мгновенно, используя перчатки и поножи, с видимой легкостью забирается по стене до потолка. Ее дар от Гефеста, я так полагаю. Скорпион мечется под ней, потом пытается лезть следом, но лишь соскальзывает с гладкой стены. Хвостом ее тоже не достать.
Триника ухмыляется мне, вися вниз головой.
– Хвала богам, эти твари и пауки не могут лазать по стеклу – или пауки без паутины не могут, по крайней мере. – Она корчит рожу. – А вот шершни и муравьи…
Скорпион сдается и уползает, а Триника спрыгивает на пол. Помахав мне, она бежит в другую сторону.
И в эту секунду у меня возникает ощущение, как будто в меня выстрелили в упор из пистолета, будто стальная пуля прорезает мою плоть на бедре, прежде чем моя пантера сбивает с лапок муравья-пулю.
Упав на колени, я сжимаю ногу и раскачиваюсь взад-вперед, пытаясь продышаться от боли.
– Сука, – бормочу я. – Этих тварей обозвали совсем не в шутку.
Насекомыш подыхает за секунды, а я умираю неподалеку гораздо медленнее. Ожидаю увидеть вытекающую из меня кровь, но не вижу. Потому что это была не настоящая пуля – просто жало размером с мой большой палец.
Пантера обнюхивает меня и тыкается носом, как будто пытаясь извиниться за то, что не успела раньше, но спустя несколько секунд все еще сочащийся какой-то дрянью труп слева объясняет мне причину: шершень, и его жало торчит, как нож, из черно-желтого брюха. Я даже не слышала, как он подкрался.
– Спасибо, – выдавливаю я сквозь сжатые зубы.
Боль не стихает. Она все еще пульсирует с каждым ударом сердца, ломит тело. Но я не могу сидеть здесь.
– Лайра?
Я вскидываю голову и сквозь туман слез вижу Дэ, стоящего в другом конце тоннеля. Нас ничто не разделяет.
«О боги. Вот и все».
Он убьет меня, пока я лежу здесь и мне так больно, что я не могу бежать или сражаться. Я хватаю топор, который уронила на пол, и заношу над головой, готовая метнуть. Буду целиться в плечо, постараюсь не убить.
Но Дэ с подозрением смотрит на мою пантеру, которая хищно оскалилась на него, приподняв верхнюю губу.
– Если ты велишь своим зверям пропустить меня, – медленно говорит Дэ, – я дам тебе лепесток, который забрал у Амира во время Подвига Артемиды.
