Лепесток? Вот что Амир жевал на той свалке? Что он делает? Исцеляет? Стоп… Если у него была эта штука, почему Амир не дал ее Майке во время Подвига Диониса? А может, и дал, пока помогала остальным.
Не тот вопрос, на который стоит искать ответ прямо сейчас. Я таращусь на Дэ. Он серьезно?
Он переводит взгляд на меня, потом обратно на пантеру.
– Ради Буна, – говорит он. – Потому что я хотел бы помочь ему.
Я смотрю на него еще одну долгую секунду, но это предложение, которое стоит принять.
– Не трогайте его, – говорю я своим зверям. – Пропустите.
Дэ все еще осторожничает, быстро проскальзывает мимо нас, но на ходу бросает мне на колени белый лепесток.
– Ешь целиком, – говорит он.
Я киваю и засовываю его в рот.
– На развилке сворачивай направо, – говорю я ему. – Мы там уже все проверили. Я досчитаю до шестидесяти, прежде чем идти за тобой.
Я встречаю его жесткий, оценивающий взгляд, и он кивает. Я так понимаю, это признание того, что
Лепесток действует мгновенно, но не исцеляет, как я думала. Скорее это укол адреналина мне прямо в сердце с дополнением в виде неукротимости. Не уверена, что это мне нужно. Чрезмерная самоуверенность, судя по моему опыту, ведет людей к смерти. Выждав обещанное время, я снова устремляюсь в лабиринт; нога как новенькая – или я хотя бы больше
Спасибо, Дэ.
Не знаю, сколько времени мы провели здесь к этому моменту или сколько раз я поднималась и спускалась по уровням, сколько было витков и поворотов, но я верю своим зверям. Все чаще и чаще я натыкаюсь на трупы насекомых, а не на живых.
Только когда я выхожу на самый верхний уровень и рев толпы сотрясает стекло, как гром, я понимаю, что близка. Я так близка к победе, что уже чувствую ее вкус.
«Всего на одну победу ближе. Прошу, мойры».
Сперва я трачу драгоценное время, чтобы посмотреть на часы Афины: осталось пятнадцать минут. Это я за сорок пять добралась так далеко? Я оглядываюсь в попытке сориентироваться. Здесь проще рассмотреть отдельные туннели, но из-за стекла все еще сложно понять, в какую сторону идти.
– Шевели задницей, Лайра, – говорю я себе.
И мы снова бежим. Еще две развилки, и я жду на второй, которая, как мне кажется, должна быть в самом центре этого уровня, когда слышу шаги по направлению ко мне, звучащие по стеклянному полу моей клетки в лабиринте. Я поворачиваюсь с топором наготове, но рядом никого. А звук шагов все еще приближается.
Ужас ползет по мне, как насекомые в этом Подвиге.
Это могут быть только двое. Диего с кольцом Гига, которое он выиграл в первом Подвиге, но я почти уверена, что он назвался бы и, как Дэ, просто попросил бы пройти. А значит, остается только один.
Декс.
Сука.
Вместо того чтобы искать Декса, которого я точно не смогу увидеть, я пристально смотрю на стеклянный пол, сквозь который видны недра лабиринта внизу, и сосредоточиваюсь на звуке шагов. Ближе. Ближе. Он тяжело дышит.
«Сейчас».
Я пригибаюсь и перекатываюсь, и ритм его шагов сбивается, когда ему приходится подпрыгнуть. Я встаю, держа перед собой топор, потому что теперь примерно понимаю, где он. Пантера и лис рычат и тявкают: они могут его почувствовать, они его чуют и слышат, но не видят.
– Не заставляй меня делать то, о чем мы оба пожалеем, – предупреждаю я его.
– Ты проиграешь. – Его голос все еще звучит как-то странно. Потом он хихикает, как ребенок, и бежит по пути, которым шел: звук его шагов становится тише.
Я с трудом сглатываю, позволяя страху, который я сдерживала, протечь сквозь меня, и опускаюсь на корточки. Боги, чуть не влетела. Сомневаюсь, что я смогла бы убить его прежде, чем он убил бы меня, но блеф сработал, так не плевать ли нам? Я выпрямляюсь, глядя в том направлении, куда он побежал.
Мои звери тыкают меня лапами, понукая двигаться дальше, и мы снова бежим. Надеюсь, Декс не залег в засаде где-нибудь впереди. Три поворота, и воздух становится еще свежее.
Мы близко к выходу? Почти там. Пока что никакого Декса.
Я выхожу на еще одну развилку, и мы снова поступаем, как привыкли.
Стоя на месте, я жду возвращения зверей и переминаюсь с ноги на ногу в нетерпеливом танце, отчаянно желая выбраться из этой клетки, когда новый рев толпы сотрясает стекло. У этого рева совсем другой тембр. Я поворачиваюсь и вижу мельком форму винного цвета, темно-каштановые волосы, а потом блеск солнечного света на зеркале.
Майке.
Нет.
Правда наносит такой тяжкий удар, что я прижимаю ладонь к сердцу, как будто это может защитить меня. Это не помогает, и я сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в колени и закрывая глаза, чтобы закрыться от реальности.
Майке победила в Подвиге.
Она выиграла, я проиграла, и это конец. Мне не сравняться с Диего. Мне не освободить Буна. Аид не станет царем. Мое проклятье останется со мной.
Игра окончена.
Я хватаю ртом воздух в попытке отдышаться от смерти надежды, которую я носила в себе с момента, когда Бун погиб, а Аид сказал, что может сделать его богом.
– Лайра? – раздается слева голос Зэя.
