Не знаю, как долго я пробираюсь вокруг амфитеатра к обратной стороне сцены. Долго. Все это время я слышу сирен, но держусь в стороне, продолжая идти. Время от времени одна из них взлетает в небо, и мне приходится нырять в тени или прятаться в дверных проемах.
И только когда я вижу светловолосый затылок Джеки, я наконец начинаю верить, что могу справиться.
Остальных поборников держат в маленькой камере с дверью, ведущей к сиренам, и окошком – недостаточно большим, чтобы пролезть в него, – сзади. Я не хочу напугать их. Если они будут слишком шуметь, это привлечет к нам внимание.
Я издаю негромкий свист.
В мою сторону поворачиваются две головы: Сэмюэла и Джеки.
Синие, как океан, глаза Джеки распахиваются.
– Лайра! – шепотом кричит она. Я морщусь и машу ей, чтобы она была потише, прежде чем мы застываем, прислушиваясь к сиренам, стоящим на страже с той стороны двери. Они не входят. Я оглядываюсь, но сзади никого нет. Но напряжение, которое и без того зажало мне мышцы плеч, становится только сильнее.
Джеки и Сэмюэл подходят к окну.
– Скажи, что у тебя есть план, – шепчет Джеки намного тише.
Я показываю им жемчужину.
– Мне нужно, чтобы вы все крепко держались за руки и взяли за руку меня.
Сэмюэл кивает:
– Понял.
Они действуют быстро: Сэмюэл подводит остальных к окну, одного за другим, а Джеки выстраивает их в шеренгу со сцепленными руками. Они выставляют Дэ и Тринику на места, когда в амфитеатре поднимается шум, ведь спор сирен набирает силу. Несколько из них взмывают в небо, их тени проносятся надо мной. Потом две сирены выходят из-за угла, из боковой двери амфитеатра, и мы с Джеки замираем.
Вот только… кажется, они меня не замечают.
Мое сердце подпрыгивает к горлу, пытаясь задушить, но это не страшно, я все равно задерживаю дыхание… а сирены проходят мимо того места, где я съежилась, просунув руку в окно. И даже не смотрят в мою сторону.
Видимо, где-то сейчас уссывается от смеха богиня иронии.
Когда сирены отходят достаточно далеко, чтобы нас не слышать, Джеки бормочет:
– Что это сейчас было, во имя Аида?
– Скорее во имя Зевса. – Надеюсь, этот ублюдок сейчас давится от расстройства. – Быстрее.
Сэмюэл ставит Амира в конец шеренги, а Джеки еще раз перепроверяет их руки, потом подходит к окну, берет за руки Дэ и меня и крепко их сжимает.
«Прошу, во имя любви Аида, пусть я смогу забрать их всех с собой».
Я кладу жемчужину на язык и глотаю. Оставшиеся жемчужины зажимаю в руке.
Вес стольких людей оттягивает мою больную руку – ту, что обжег дракон, – и даже в отсутствие звука у меня из горла вырывается крик, резко обрываясь, когда мы вываливаемся прямо перед последними вратами.
– Где это я? – стонет Дэ.
Меня накрывает облегчением и новым зарядом адреналина.
– Идите за финишную черту, пока сирены снова за нами не явились, – говорю я им.
Потом проглатываю еще одну жемчужину.
Я материализуюсь именно там, где и представляла, – прямо за моими друзьями, стоящими на коленях в центре амфитеатра.
Это был риск, но я решила, что так быстрее, чем красться сюда.
Я стою очень смирно и жду, чтобы сирены закричали, или напали, или еще хоть какой-то реакции.
Ничего.
Они все еще ругаются между собой, а меня как будто здесь и нет.
Я наклоняюсь к Зэю и шепчу ему на ухо:
– Возьми Диего и Риму за руки.
Он отшатывается от меня и хмурится.
– Лайра? – спрашивает он. Не шепотом. Говорит вслух.
Одна из сирен на троноподобном кресле выпрямляется, смотрит на него и чуть сдвигает брови.
– Ты слышала Лайру? – Зэй поворачивается к Риме.
– Кого? – она говорит еще громче.
Наблюдающая сирена садится прямее.
Вот хрень.
«Думай, Лайра, думай».
Сирены уже показали, насколько они быстрые. А мне не удержать всех троих, и нет запасных жемчужин на еще один заход. Мне надо заставить друзей взяться за руки, не устраивая тарарам.
Стоп. Яд.
Зэй ведь получил за Подвиг Геры камень-противоядие от всех ядов? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть песня сирен будет включена в них. За всю мою гребаную жизнь навыки карманника еще не были настолько полезны. В одном из карманов Зэя я нахожу маленькую каменную горошину лаймового цвета.
– Зэй, – шепчу я снова.
– Эй… – Как только он открывает рот, я закидываю противоядие ему на язык, и Зэй слегка закашливается. Эффект немедленный. Он замолкает, моргает и широко распахивает глаза.
– Не двигайся, – быстро шепчу я.
Надо отдать ему должное, Зэй умудряется не дернуться и ничего не говорит. Но та сирена смотрит на него очень внимательно.
– Притворись потрясенным и счастливым, если можешь, и не говори ни слова, – говорю я ему. – Меня они не видят, но тебя – да.
Ладно. Теперь самое сложное.
– По моей команде бери Диего и Риму за руки и крепко держи. – Я обнимаю его за талию.
Сирена на троне внезапно поднимается на ноги и движется в нашу сторону.
– Давай!
Как будто одно это слово включает ее, сирена, шедшая в нашу сторону, внезапно кричит и широко расправляет крылья. Театр взрывается хаосом, все больше сирен вскакивает на ноги и взмывает в воздух. Но хотя бы Зэй, мать его, берет Риму и Диего за руки.
И я глотаю еще одну жемчужину.
