Храм Зевса в Сан-Франциско, довольно впечатляющий, похож на крохотное пламя свечи по сравнению с лесным пожаром этого храма. Крышу поддерживает минимум сотня высоких каннелированных коринфских колонн, два ряда их заполняют все пространство. На вершине треугольной крыши встает на дыбы распростерший крылья пегас. Водосточные желоба в виде львиных голов охраняют четыре угла, и статуи даймонов маячат по обе стороны прохода во внутреннее святилище.
Все вместе дополняет ошеломляющее ощущение, насколько я мала в великом замысле мироздания.
– Мы идем внутрь? – спрашиваю я.
– Там нельзя говорить, – говорит Зэй. – Боги услышат.
А мы обсуждаем стратегию, так что я понимаю. Но не могу ничего поделать: мои плечи слегка опускаются.
Зэй направляется к ступеням, врезанным в склон горы, и к тому, что похоже на смотровую площадку прямо над тремя водопадами. Поднимающийся туман покрывает нас прохладным сиянием, а рядом приглушенно ревет вода.
– Тут нас никому не подслушать. – Зэй повышает голос до крика, а потом начинает кашлять.
Он ведет меня к скамье, стоящей спинкой к краю водопада.
– Что случилось? – спрашиваю я, садясь. – Почему ты не подошел ко мне?
Зэй корчит гримасу:
– Декс.
У меня округляются глаза:
– Он тебя обидел?
Зэй качает головой, но выдерживает мой взгляд.
– Нет. Сделал кое-что похуже.
Я лихорадочно осматриваю Зэя на предмет повреждений, но, помимо жестокой аллергии, он кажется невредимым.
– Что может быть хуже смерти? – спрашиваю я, а потом мне становится неловко от такого вопроса – нападки на Аида.
Зэй пожимает плечами, смотрит себе под ноги и пинает камушек.
– Декс упал, пока слезал с горы, и сильно поцарапался. Но поскольку я выиграл, всем поборникам Разума даровали исцеление, так что сперва он пошел к Асклепию. Рима тащила его обратно к дому. – Он вздыхает. – Она предупредила меня, что Декс ужасно злится, что я не только решил не объединяться с другими поборниками Разума, но и вступил в союз именно с тобой.
– Ты боишься, что Декс может навредить и тебе. – Я произношу это не как вопрос.
– О нет, – говорит Зэй. – Декс всегда был сам за себя. Но теперь он уговорил Риму выгнать меня из нашего общего дома.
Я хмурюсь:
– У вас общий дом?
Он смущенно смотрит на меня:
– Конечно. Для каждой группы поборников по добродетели есть дом.
А. Но не для меня, потому что Аид.
Охренительно хорошо, что я привыкла быть отщепенкой, а то бы у меня уже комплекс развился.
– Я полагала, ты живешь у Гермеса. – Твою мать. Он живет с Дексом? – Надо было раньше сказать.
И теперь я понимаю. Он потерял потенциальную новую семью, когда Декс его выгнал. Я сглатываю комок, появившийся у меня в горле. Я ведь всегда хотела только найти свое место, свою семью, так что в полной мере понимаю, почему для Зэя это может быть хуже смерти.
Я опускаю взгляд на колени, сплетая пальцы.
– Прости, Зэй. – И поднимаю взгляд на него: – Если ты не хочешь быть моим союзником…
– Прекрати, – мягко говорит он. – Союз с тобой принес мне пару модных ботинок. – Он толкает меня в плечо своим. – И потом, я учитывал эту вероятность, когда делал свой выбор.
Я с усилием улыбаюсь:
– Ну конечно.
– Я найду другое жилье. Может, Гермес поможет. – Он ерзает на месте. – Хотя он тоже не в восторге.
Учитывая возможную реакцию Аида, если бы меня вышибли из команды, – могу представить.
– Можешь пожить у меня.
Зэй выпрямляется так быстро, что я удивлена, как у него не хрустнул позвоночник.
– У Аида? Не думаю.
– Он тебя не тронет.
Понятия не имею, с чего я так в этом уверена.
А вот Зэй явно уверен не настолько:
– Он бог смерти, Лайра.
– Но меня все еще не покарали, – отмечаю я.
– Это верно. – Я его явно не убедила. – Но живой ему нужна
Резонно.
– А если он пообещает тебе защиту, пока ты в его доме? Как тебе такое?
Я стараюсь не вздрогнуть от собственных слов. Сплошное нарушение эдикта Аида «не соглашайся ни на что, не поговорив со мной».
– Может быть, – говорит Зэй, все еще в сомнениях.
Я киваю, не желая давить. Одна проблема решена. Типа. Аид будет
– Ты спрашивал Риму, почему она в союзе с Дексом? Я понимаю, он тоже из Разума, как и вы двое, но все-таки…
Я осекаюсь от гримасы Зэя.
– Она не
Рима против меня.
Я твердо намерена не позволить этому на меня влиять. У меня было много практики, чтобы не париться, когда я не нравлюсь другим, когда меня считают странной, активно пытаются избегать или просто забывают о моем существовании. Не могу сказать, что вся эта практика сильно помогает.
До сих пор больно.
– Меня? – спрашиваю я. – А Риме-то я что сделала?
Притворяться, что я не проклята и не знаю в точности, что происходит, – вот как я всегда имела дело с заложниками. Зэй другой. Союзник. Возможно, мне стоит ему рассказать. В конце концов, если это значит, что он теряет союзников, – он имеет право знать.
Зэй качает головой:
– Она скорее против твоего бога-покровителя.
