- Показывайте, - сурово приказал Колыванов.
В келью дверь была приоткрыта и уже с порога было видно тело иеромонаха Иллариона, лежащего поперек комнаты, головой в сторону двери, руки его были раскиданы в стороны, так что лекал он как бы в позе Христа распятого.
- Святой человек, - скорбно повторил благочинный.
Лицо убитого было обращено вверх.
Старческое вялое горло было проколото неизвестным предметом сразу в нескольких местах.
Довольно большие раны с рваными краями были полны запекшейся кровью.
Большие лужи крови виднелись вокруг трупа. А к дверям вели четыре следа, видно, убийца наступил на кровь, да не поостерегся, так и оставил кровяные следы.
- Следов то...
- Я приказал не убирать, - смутился настоятель.
- И правильно, отец благочинный, - тут теперь каждый следок ведет к преступнику. Так что, правильно, что не убрали. А говоря, что следов много, я имел в виду не только собственно следы на полу кельи.
- А что же еще? - удивленно спросил Колыванов.
- А вот и руку разрезанную... Вы обратили внимание, господа, обратился Путилин к прокурору и следователю, - что рука у иеромонаха имеет глубокий порез?
- Но ведь это след на руке убитого, а каков же при этом след преступника? - резонно возразил следователь, слегка надменно взглянув на приезжее "светило" криминалистики.
- Так ведь что получается, - он защищался! - возразил Путилин.
- Точно так-с, - согласился подошедший к группе склонившихся над трупом чинов местный, псковский, а не монастырский, разумеется, доктор. Он отчаянно защищался. Видите, какой глубокий разрез на руке. Илларион явно держался за лезвие ножа убийцы, пытаясь его отвести от своего горла.
- Вот и орудие преступления, господа, прошу обратить внимание, аккуратно, двумя пальцами, приподнял с пола сначала один нож, бережно положив его на беленый известкой столик - приступочек, а затем и второй.
- Убийство двумя ножами... Что-то такое, знаете ли, испанское... Тореадор какой-то, усмехнулся следователь. Бандернльеро-с! Впервые такое, знаете ли, в моей практике...
- Давно ли изволите служить, по следственному делу? - осторожно спросил Путилин.
- Да уж почитай, лет пять...
- Знатный срок. А раньше где изволили служить?
- А раньше - в конной гвардии...
- Понятно. Отчаянной храбрости требует ваша профессия. Да... Я же, стало быть, все больше в полиции... Начинал с должности самой наименьшей младшего помощника квартального надзирателя на Толкучем рынке, в Петербурге... И вот за поимку как раз убийцы, использовавшего два ножа, правда, раны в том случае были нанесены в спину, получил орден Святого Станислава 3-й степени... Так что, доложу я Вам Ваше превосходительство, в уголовной практике два ножа при убийстве -, вещь, конечно, редкая, но не исключительная.
Он поднял со стола ещё раз оба ножа, внимательно рассмотрел их.
- Извольте, господа, обратить внимание, - ножи разные. Один - хлебный, скорее всего принадлежал иеромонаху, второй - перочинный, лезвие его согнуто, он, вполне возможно, принадлежал убийце и потому представляет для нас особый интерес. Вещь, знаете ли, господа, всегда несет на себе следы своего хозяина. Кстати, что из ценного было украдено?
- Ценнейшая панагия XIII века, - не в силах сдержать слезы ответил настоятель.
"Эскориал "в Техасе. Любопытные умирают первыми
Техасский мультимиллионер Роберт Локк как всегда проснулся рано. Не открывая глаз, протянул руку с блюду на прикроватной тумбе, снял, с него крышку, взял двумя пальцами чайную примочку, протер гноящиеся глаза, оставив примочки на закрытых веках, минуту полежал, бегло просматривая внутренний "дневник: с утра две деловых встречи, после чего на конспиративной квартире встреча неофициальная, с представителем империи Локка в России Михаилом Логвиновым. Он, Локк, уже заработал на российских реформах несколько десятков миллионов долларов или - сотен... ОН умел считать центы, но путался, когда пытался подсчитать миллионы, вложенные в дело, лежащие в банках, переведенные в золото и драгоценности. Наверное, он заработал на России уже миллиарды. Причем совершенно официально - на банковских операциях, биржевых спекуляциях, их смешных скачках и метаниях в этом мифическом "валютном коридоре".
И все же неофициальные доходы от России у него больше. Уже десять лет он контролировал транзиты наркотиков через Россию с Востока на запад и с Запада на Восток, а в последние годы хорошие деньги стала приносить и торговля наркотиками внутри России. Если добавить традиционное для него направление криминального и полукриминального бизнеса, связанное с торговлей произведениями искусства и антиквариата, то выходили за год астрономические суммы. От таких прибылей было не грех выделить пару миллионов долларов на реставрацию церкви, десятка картин из запасников крупного музея, а то и подарить под восторженные вопли "прозападной" интеллигенции какую-нибудь второстепенную вещицу крупному московскому музею. Тем более, вещицу, доставшуюся ему почти задаром в результате сложной рокировки.
