Когда Федор заглянул во двор, чтобы проверить, насколько там закамуфлировались Василий Андреевич и Дмитрий Сергеевич, то даже беглого обзора местности ему хватило, чтобы не только убедиться: оба его сотрудника не привлекут внимания ни профессионалов, ни тем более дилетантов, но и заметить кое-что более важное.
Дима сидел на крыльце НИИ и курил, просматривая какую-то монографию с таким интересом, что заподозрить его в фальши не смог бы сам Константин Сергеевич Станиславский, вечно, по уверениям современников, истошно вскрикивающий "Не верю", если улавливал неестественность в игре. У них тоже был реалистический театр, так что играть надо было естественно. Неплохо выглядел и Вася, - оказывается он успел согласовать свою "роль" с Николаем Терентьевым, начальником охраны музея, и теперь, вооружившись стамеской и молотком пробивал некую, лишь ему видную и понятную ложбинку между цоколем здания и асфальтом. Смысла в этом занятии не было никакого, но впечатление он производил абсолютно убедительное. Таким образом, оба отсматривали два возможных канала передачи гравюр из музея во двор и могли не только запомнить, но и заснять на миниатюрные видеокамеры, закамуфлированные в одном случае в корешке книги, в другом - в торце стамески (конечно же, Вася "бил" по ней чисто символически, так, скоблил) - по крайней мере двоих подозреваемых в совершении кражи.
Но Федор увидел и другое.
Машин у злоумышленников, скорее всего, будет две.
Потому что именно две машины привлекли внимание Федора.
И не потому, что ярким цветом отличались от других, стоявших во дворе. А тем, что только у них, были почему-то раскрыты багажники. Словно машины были сообщницами и уже заранее хищно раскрыли рты, чтобы заглотнуть добычу.
- Точно. И два пижона, один сидел за рулем красной машины, второй прогуливался рядом с другой машиной, нервно покуривая коричневые дорогие сигареты с золотым мундштуком и разбрасывая вокруг себя окурки.
- До "убортреста" не докуривает. Либо богатый пижон, но чего богатому нервничать, либо уж очень сильно волнуется. Скорее второе. Оба пижона производили впечатление полных дилетантов, впервые идущих на "дело".
- Полные придурки, - сказал Федор в микрофон, вмонтированный в уголок спортивной кожаной куртки и связывающий его с полковником Патрикеевым. Клянусь, товарищ полковник, возьмем - враз расколются.
- Ты их ещё вначале возьми.
- Так я двоих уже вычислил, - можно хоть щас.
- Ага... А он посредника и не знает...
- Они...
- Они... Не знают. Им приказано поставить угнанные заранее тачки в условленном месте. Картинки возьмут. А им в другом условленном месте передадут деньги или наркоту. И что мы от них узнаем, даже с пристрастием допрашивая в момент задержания и поймав "момент истины"?
- Ну что, ждать будем?
- Будем.
- Раз так нервничают, значит скоро начнется. Не будут же они тут за час светиться.
- Это мы понимаем... - усмехнулся полковник. - Тоже, извини, не из парикмахеров. Я машину тебе послал сразу, как вы уехали, вдогонку.
За рулем второй машины Саша едет ты его знаешь - худенький такой, вечно всем недоволен - зарплатой, состоянием его машины, гаишниками... Но парень абсолютно надежный, я его в деде не раз проверил. Видишь его?
- И где же он...
- А ты оглянись. Он в конце разговора нашего с тобой тоже на связь вышел, так что я сигнал твой на него перевожу, диктуй ему расклад.
Федор огляделся. Вторая машина стояла на выходе из двора, между "Пушкинским" и Музеем личных коллекций. Водитель повернул голову, улыбнулся.
- Саня?
- Я. Федор Палыч.
- Ты сиди пока, перекури это дело. Я сигнал подам.
- Скоро?
- Думаю, что скоро.
- Потом куда?
- По нашему расчету, либо с Моховой в сторону метро "Парк культуры", либо - поворот направо и мимо Комитета ветеранов войны, Российского фонда культуры, Дома художника...
- Представляю. Спасибо, что сориентировали. Так то быстрее выйдет.
Федор не стал болтаться во дворе, чтобы не спугнуть двоих молодых придурков, всем своим испуганным видом словно нарочно демонстрировавших окружающим свою готовность вот-вот совершить преступление.
Читатель уже знает, что это были Борис и Владик.
Тем временем Гера и Саня уже заканчивали подготовку к акции.
Федор на всякий случай передал приметы двух "фраеров", как он их назвал, "со двора".
- У одного яркий красный берет, кашне в яркую полоску, рыжие бакенбарды и черные очки, у второго ярко-черные усы на роже, при том сама рожа такая, что, вот убейте меня, но должна принадлежать светлокаштановой масти пареньку, если не блондину.
- Камуфляж? - усмехнулся в наушнике полковник Патрикеев.
- А то... Сами придурки, на придурков и рассчитывают.
- Ой, не заносись. Смотри, переоценишь свои силы, не дооценишь силы противника - сразу шанс проколоться...
- Это я понимаю. Но смешно, право слово, товарищ полковник: за километр видно.
- Может, не так и глупы? Может, на это и рассчитывают, сами, или организатор акции. Отвлекут внимание своими яркими красками, а сбросят тачки с картинками в укроны, сами снимут яркие приметы и грим, и ищи их в толпе, проверяй все машины под брезентом...
