За порогом послышались чьи-то голоса с одновременным предупредительным стуком. В скважине лязгнул тяжелый железный ключ и, сопровождаемый характерным скрипом ручки, сделал три грохочущих оборота. Девушка медленно повернулась: у входа в помещение стояла ее улыбающаяся служанка с подносом и полотенцами для умывания.
– Ваше Высочество, доброе утро! Мне сказали, ночью у Вас проснулся аппетит! Значит, Вам лучше? Я принесла Ваш любимый пудинг. Может, у Вас есть еще какие-нибудь пожелания?
Принцесса перевела взгляд на зеркало, отражавшее окно за ее спиной, и долго молча рассматривала яркие лучи, освещавшие пустое пространство комнаты.
– Да, Беатриса, есть одно, – наконец раздался тихий голос. – Принеси мне бумагу и запасные перья.
– Но, Ваше Высочество, у Вас же все есть.
Принцесса неслышно и, словно по воздуху, подошла к столу.
– Мне понадобится значительно больше, – прошептала она.
– Хорошо, – пожала плечами служанка, – как пожелаете. Куда поставить поднос?
– Куда хочешь…
Фиона подвинула стул и плавно опустилась на мягкую обивку. Глаза ее были удивительно спокойны и задумчивы. Прислуга занялась обычными утренними делами. В комнате сразу послышалась суетливая возня.
– Ваше Высочество… – начала Беатриса, внимательно рассматривая поднятую с пола черную полоску ткани, но вдруг оглушительно взвизгнула и отпрыгнула в сторону.
Через все помещение с коротким свистом пролетел кинжал с черной рукоятью. Он легко качнул потоком воздуха длинный блестящий локон и вонзился в деревянную раму картины, висевшей над столом. Служанка, выронив находку, с криком бросилась прочь из комнаты, зовя на помощь охрану. Фиона подняла взгляд и медленно протянула руку к небольшой записке, проткнутой насквозь острым лезвием.
"Привет Нордфолку".
Она посмотрела в окно, затем придвинула чернильницу и достала перо. Тонкие пальцы легли на бумагу. Под темными длинными ресницами вдруг зажегся неукротимый взор, наполненный смыслом и жаждой новой жизни.
"Изабелла! Изабелла! Вставай! – не задумываясь, вывела каллиграфическим почерком рука цвета слоновой кости. – Итак, сегодня, 7 марта 1804 года, Изабелле исполнилось семнадцать лет…"
***
– Ты уверена, что не успела его рассмотреть, или опять что-то задумала и не хочешь рассказывать? – взвыла Кери, набросившись на подругу, не успела за Линаресом закрыться дверь.
– Рикардо велел нам немедленно ложиться спать и не издавать звуки ни по какому поводу, если ты не забыла, – упала лицом в подушку Изабелла. – Сейчас он услышит наш разговор, придет и выгонит тебя в твою комнату, – донесся ее глухой голос.
– Скажем, что ему показалось, – махнула ручкой фрейлина.
– Вот сама и будешь говорить.
– Не уходи от темы! Ты единственная видела его так близко и при хорошем освещении.
– Кери, говорю же, у меня перед глазами было так темно, что я ничего не поняла, – развернулась Изабелла. – К тому же все произошло за считанные секунды. У отца и дона Алехандро сейчас намного более реальные шансы установить его личность. Завтра с утра сразу же их спросим.
– Что толку в том, что они рассмотрят его по миллиметрам? Ты единственная, кто может дать однозначный ответ.
– Кери… – воздела руки к потолку Изабелла.
– Что? Ты была к нему ближе всех. Ты знаешь черты его лица намного четче и…
– Глаза, Кери. Их невозможно спутать ни с кем другим. И для того, чтобы их рассмотреть, не нужно быть мной.
– Ты серьезно думаешь, что он единственный зеленоглазый мужчина на всем континенте?
– Такой оттенок я за всю свою жизнь встречала только у него.
– Послушай, мы всегда видели его в маске, которая, хотим мы этого или нет, подчеркивает его глаза, делая их такими яркими и заметными. Мне кажется, если он ее снимет, его взгляд будет вполне обычным и совершенно невыделяющимся в толпе.
– А мне кажется, его глаза горят даже в темноте и маска тут не при чем, – поежилась Изабелла.
– Кто б спорил, – многозначительно хмыкнула фрейлина.
– Кери, я серьезно.
– Да, конечно, я полностью с тобой согласна. Он на всем белом свете единственный и неповторимый.
Изабелла издала вздох безысходности и забралась под одеяло.
– Знаешь, что? – через довольно продолжительный промежуток тишины произнесла Керолайн. В ответ донеслась глухая вопросительная интонация. – Если это все же не он, то у меня есть предположение, кто такой сеньор Монтеррей…
– Так, стоп! – предупредительно вскочила над подушкой Изабелла. – Твое первое предположение уже перевернуло все с ног на голову!
– А я тут причем?! – возмутилась подруга. – Все заметили невероятное сходство!
– Если бы я по твоей милости не потеряла сознание, это сходство не начали бы искать с таким рвением. Все решили, что я его узнала.
– По моей милости?!
– Когда-то же должен наступить этот особенный день, – нараспев произнесла Изабелла, прижимая руки к груди и нарочито быстро хлопая ресницами. – Когда будут сняты маски и откроются имена.
– Откуда тогда он тебя знает?!
– Да мало ли, где видел. Если он намерен влить капитал в строительство порта именно в Эль Пуэбло, значит, он должен был здесь бывать.
– Мы здесь всего полгода, – гнула свою линию Кери.
