Дэй не спешил на занятие с лекарями. Он ещё не успел далеко уйти мыслями от игры с малышами клана. Что-то всегда тянуло его в первую же свободную минутку отправиться к ним и, как сумеет, объяснить то, чему научился сам. Пока объясняешь другим, лучше поймёшь то, чему учили тебя, а даже в самые серьёзные вещи всегда можно поиграть. Йи улыбался, вспоминая, как уморительно рассуждали совсем юные красавицы: уговаривали передумать ходить в палачи, чтобы они, когда подрастут, могли его, такого красивого, такого умного, себе в мужья выбрать, а то палачам же нельзя жён, им так наставницы сказали. Дэи ласково, но непреклонно отвергал столь заманчивые предложения, а сам ловил себя на странном ощущении при мыслях о красавицах.
Нет, не о тех маленьких девочках, которых учил быть лекарями в игровом лазарете и делать перевязки раненым по игре мальчикам-воинам.
О молодых красавицах, например, работающих на кухне. Или ткачихах. О юных мастерицах-столярах, которые поначалу отказывались от его помощи, а вскоре поняли, что ему достаточно один раз показать, что надо сделать — и он наделает столько и таких заготовок, сколько попросят…
Совершенно неуправляемыми мысли становились, когда в них заглядывала Гэнгти Тшу.
Ему удавалось увидеть её ещё три раза, из чего он сделал вывод: за ними с котом следят, скорее всего, каждый раз, когда они идут вдвоём гулять, но разные люди, и Стальная Паучиха проявилась и выдала себя по неопытности. Другие же скрываются значительно лучше.
Может быть, и она не всегда проявлялась в этой слежке: когда он всю ночь разбирал механизм часов неподалёку от дома Отшельника, ему ведь удалось увидеть только её тень!
И услышать прерывистый вздох, когда он медленно провёл пальцем по талии тени.
Ощущение её талии в руках приходило в снах так ярко и достоверно, будто Йи прикасался к ней наяву.
Ведь правда же, палач не должен иметь семьи, кроме клана, жены, кроме кнута, но, раз откуда-то берутся младенцы под вишнями, значит, с красавицами палачи общаются и на «вешние темы». Дэй давным-давно знал, каким должно быть это «общение» для того, чтобы появились на свет новые люди. Учитель раскрывал ему тайны человеческой анатомии, подробно объясняя, для чего нужны те или иные органы. А с новогодних праздников, да ещё и прикоснувшись к телу Стальной Паучихи, Йи Дэй начал как-то не так, как всегда, воспринимать симпатичных красавиц. Раньше он мало внимания обращал на их движения, но теперь…
Он знал, что когда-нибудь это должно будет случиться, но не в тринадцать же лет! Нет, конечно, на вид ему вряд ли кто смог бы дать меньше пятнадцати, но…
Задумавшись о том, какие плавные изгибы обрисовывают рубахи кухарок, когда красавицы наклоняются доставать овощи из корзин, Йи перестал зорко высматривать, не идёт ли к нему его любимый мучитель, и тот появился прямо на пути, как взрыв петарды:
— Ах-ах, какая сладенькая улыбочка! — пропел Лю, и ехидство брызнуло во все стороны искрами фейерверка.
После выговора от Учителя и справедливых пяти плетей, Йи научился не отвечать в разы превосходящему его физической силой противнику. Чаще всего, выговорившись и дав пару-тройку пинков, Лю уходил. А если Йи уворачивался или давал сдачи, Лю уходил, чтобы вернуться со своими друзьями и решить вопрос с «этим наглым палачонышем» более строго.
По лицу не били, но синяки и ссадины на боках, руках и ногах болели не меньше. И на глазах у взрослых старались не бить вообще. Канга в тот единственный раз то ли не приняли всерьёз, то ли не ожидали, что он почему-то встанет на сторону Йи.
—
—
