В своих покоях она могла себе позволить не надевать корону, не использовать все элементы традиционного облачения, и лечила Звëздная Императрица своего воина-победителя в просторной жëлтой рубахе, расшитой фениксами и нитями яшмового бисера.
— Выбирай еду. Утка в соусе! Вырезка из утки! М-м-м, говядина на пару, вареные потроха, жареные грибы…
Учитель отказывался:
— Нет… домой… нет… нет… домой!
Но Божественная Княгиня не сдавалась:
— Говядина с капустой на пару, баранина со шпинатом и соевым сыром на пару, притушеная баранина, мясо духовое с капустой на пару… филе из баранины с редисом… я все понимаю, ты не хочешь есть после общения с моими поварихами, но я же буду готовить тебе сама. Неужели ты откажешься и от этого, предпочтëшь зарыться в свои палаческие норы и зализывать раны там?
— Там мои ученики…
— Тот, без которого ты жить не можешь, все равно здесь, поëт, поëт, соловьëм заливается, да так, что за ним вереницей ходят все мои девочки всех возрастов, и дочка суосвергского посла, и юная драконица…
Учитель с облегчением выдохнул:
— Жареные овощи в кисло-сладком соусе, ароматические сушения и мясной бульон…
Императрица заменила повязку на лбу и коснулась губами заросшей щеки:
— Вот и славненько, я знала, что твоим первым блюдом, пробуждающим аппетит, станут вести о подвигах Гибели Мира!
Йи больше не слышал воду. Нервно подрагивал при виде чаш и кувшинов, но она молчала.
Двое суток провалялся в лазарете: мир вокруг, чуть повернёшь голову, плыл по кругу. Всё ещё не научился брать с собой в Тень других так, чтобы и самому силы не терять, и тех, кто с ним идёт, от потерь уберечь.
К нему приходила Нуорэдэ, шутила, что видит шрамы от ожогов, история повторяется, Йи болеет, она его проведывает и подкармливает яблоками.
Приходила та незнакомая, уже знакомая, но всё ещё безымянная, Алая Лента, одетая в чёрное, как палач. Принесла коробок золотистых пряников с оттисками благих иероглифов, и велела, чтобы немедленно съел хоть один, а то потом будет угощать девочек, а они не из стеснительных, слопают всё. Не успел он спросить, каких, как они и пришли, держась за руки, как лучшие подруги, девушка-драконица и Стальная Паучиха. Это наставница Дъи заперла обеих в одной комнате, якобы случайно, а на самом деле, намеренно и на долгий день. Гэнгти Тшу давно пора повзрослеть, перестать делить мир на белое и чёрное. А из запертой комнаты не сбежишь, если не научишься договариваться с тем, кто умеет проходить сквозь стены сам — и проводить тех, кто оказался рядом. Предположения Дъи оправдались. Недолгое заточение сдружило драконицу и Заклинательницу, как иных не сблизит год общения. По крайней мере, у них набралось достаточное количество общих целей.
Алая Лента в чёрном — Дъи — развела руками:
— Не успел! — и ушла.
Гэн серьёзно пообещала Йи вместо приветствия:
— Я больше не буду пытаться тебя убить, даже если мне не велят тебя охранять. Ни тебя, ни таких, как ты, не было там, где уничтожили селение моей бабушки. Но ты — чудовище.
— А я для тебя — Золотой Цветок, Чинь Хуа, — улыбнулась драконица, старательно делая вид, что не смотрит на коробок с пряниками.
— А для других кто? — лекарей по близости не было, и Йи сел на кровати, хоть ему ещё и не разрешили садиться.
Свободная чёрная рубаха скрывала его худобу, но обычная бледность в лекарских покоях придавала виду особую болезненность.
— А для других, — тоже посерьёзнела Чинь Хуа, — я Йóу Йидэ Сувáнн1.
— Красиво!.. — заулыбался Йи. — Не могу пригласить на чайную церемонию знакомства, но у меня есть пряники с пожеланиями и чистая вода. И как раз две чаши… и… и тушёная курятина! Она, правда, с утра стоит, но я к ней даже не прикасался.
— Не переживай, — Гэнгти Тшу водрузила коробку на колени Йи, и он тут же обхватил её руками. Сама села слева, Чинь Хуа справа.
Тонкая ткань чёрной рубахи, гладкий шёлк девичьих халатов… Дэй закрыл глаза, чтобы как можно более прочно зафиксировать в памяти небывалые ощущения. Обе красавицы одновременно ухватили по прянику с разными иероглифами.
— У меня «процветание»! — воскликнула Гэн. — А курятину коту скормишь, у него, небось, смена скоро кончится, или он не приходит к тебе погреться в свободное время?
— А у меня «любовь», — кокетливо стрельнула драконица глазками, то ли чёрными, а то ли синими. Едва ощутимо сдвинула бедро, плотнее прижимаясь к Йи. — А что за кот?
— Настоящий сторожевой! — Гэн уже расправилась с первым пряником и тянулась за вторым, отвечая Чинь так, словно Йи тут и нет:
— Ух ты! И у меня «любовь»! Сама не видела, но проверенные люди говорят, они чуть не с рождения вместе, и этот, пока был пониже ростом, ездил на коте верхом!
Драконица тоже взяла пряник:
— О-о-о, у меня «успех»…
Не сговариваясь, обе посмотрели, наконец, на Йи:
— А ты чего не ешь? — спросила Гэн.
— Залюбовался, — он плотнее обхватил коробку с пряниками. Голова кружилась уже не от вождения через Тень, от близости двух горячих тел Сердце стучало где-то в горле. Только не начать мурлыкать или петь о путешествии в Персиковую долину!
Сдержался, не запел. Йи сказал глухо:
