Перед началом праздника гостей столицы водили по Оружейной палате с рассказами о клинках. Эту почётную миссию доверяли подмастерьям оружейников. Йи всё прекрасно помнил ещё с прошлых посещений. Учитель в тот раз не велел слушать внимательно и не отставать от экскурсии, и Дэй увлечённо глазел по сторонам, размышляя о том, что можно было бы составить отдельную карту Оружейной палаты, такой огромной она была и в такой прекрасный узор складывались все эти изгибы и повороты… а можно собрать шкатулку, в которой красавицы могли бы хранить украшения, но чтобы она, шкатулка, когда открываешь крышку, походила на Оружейную Палату, с которой сняли крышу, а когда нажимаешь по центру на опаловую имитацию зала церемонии выбора, секции с украшениями раздвигались бы в стороны, как лепестки цветка, обнажая ещё один ярус секторов… Помогая мастерам-столярам, Йи частенько придумывал то хитро спрятанные замочки ларчикам для флейт, чтоб случайно сами не раскрывались, то тайнички для ключей, а идеи приходили так же, из попыток скопировать увиденное.
В одной из боковых галерей внимание привлёк, как ему показалось, звук. А после движение. Это был слабенький язычок сквозняка, под которым нежно трепетала алая кисточка на рукояти дагъен1. По ребру лезвия мёдом текли капли солнечного света.
Подмастерье повёл всех дальше, Йи сделал вид, что идёт вместе со всеми, а сам вернулся и до окончания праздника любовался, как меняется цвет клинка, колышется кисточка — не решался коснуться, просто смотрел, опустившись на колени рядом.
Праздник в тот раз продолжался меньше суток. Дэй загрустил: он до этого только единожды говорил со Стальной Женщиной — цепным ножом Гэнгти Тшу, — был уверен, что вновь встретил одну из них, знал, что должен первым заговорить, но не решался. Ему же было на тот момент меньше одиннадцать вёсен! Кто позволит забрать себе меч из Оружейной палаты? Но, когда настала пора возвращаться в клан, тихонько пообещал дагъен:
— Я через год вернусь, я очень-очень постараюсь…
И не решился попросить вслух: дождись меня, пожалуйста!
буду ждать
Он вздрогнул. Наверное, померещилось.
Но и год, и два спустя дагъен — мысленно Йи называл её Ша, Смертью, — ждала его всё на том же месте. Дождалась ли теперь?
Помочь успокоиться мог всего один человек в Поднебесной.
— Учитель! Скажи, можно ли мне заработать денег, переписывая тексты для библиотеки? Или работая писарем на почте…
К тринадцати годам Йи не только выглядел очень взросло, но практически в совершенстве научился скрывать свои эмоции от окружающих.
Не от Учителя.
Едва заметно подрагивающие рукава, слишком прямая спина — Йи нервничал, и Учитель не мог разобрать причину. Так он начинал себя вести, когда рядом появлялись Гэнгти Тшу или Чинь Хуа, но ни той, ни другой поблизости не наблюдалось.
— Переписывать книги — хорошее дело. Письма — тоже. Почему ты не говоришь о работе дворником или помощником лекаря?
— Но… — рядом с Учителем Йи даже не старался прятать смущение. — Но я…
Учитель понимающе улыбнулся.
Мальчик так и не заставил себя выговорить оправдание: он и так помогал и лекарям, и садовникам, и дворникам, и красавицам на кухне, и мастерам в оружейной, и много кому ещё — бесплатно. Все ученики проходили этот путь. Клан давал кров и питание, обувь и одежду. Клан учил ремеслу, а дети, едва вступив в сознательные годы, вносили посильный вклад в обустройство быта. Деньги же полагались только мастерам, за работу.
— Для чего тебе понадобились деньги?
Йи вздрогнул и почти не покраснел, но ответил сразу же:
— Выкупить меч.
Учитель с самого первого слова этой беседы понимал: Йи не просто так впервые в жизни заговорил о деньгах. И наверняка не просто так сказал «выкупить» — так полагалось говорить только о чём-то своём, по праву или по стечению обстоятельств оказавшемся в чужих руках.
Учитель повёл бровью:
— Выкупить.
— Выкупить у Мастера Оружия в Циньдаре!
— В Циньдаре, — кивнул Учитель.
— Да. В Оружейной палате.
— Боюсь, переписыванием книг ты заработаешь на меч из столичной Оружейной палаты годам к семидесяти…
Йи отшатнулся:
— Но как же тогда быть!..
— Ждать. Пять лет — и клан подарит тебе меч из Оружейной палаты. В пятнадцать и три года Небесная Императрица подберёт тебе оружие.
— Но Ша…
Так-так. Слово Древнего диалекта, означающее «Смерть».
— Ша, — кивнул Учитель. — Очень хорошо. Уже придумал имя будущему мечу.
Йи задохнулся от обиды:
— Я ничего не придумывал! Я уверен, что она сама так назвалась, и просто хочу её выкупить у Мастера! Учитель, если б ты её видел! — в голосе мальчика зазвучали какие-то совершенно новые ноты. — Она дагъен4, она… О, она прекрасна… — Йи закрыл глаза, чтобы убедиться, все ли подробности вида Ша хранит память. — Я… я пройду мимо неё третий раз, я каждый год жду встречи с ней… я…
Ему не хватало слов и он даже не замечал, как, забыв приличия, взмахивает рукавами, словно впервые пытающийся взлететь стрижонок.
Учитель всматривался в дрожащие ресницы любимого ученика.
Вот он, весь как на ладони: прямой, как лезвие бритвы, честный, как последний выдох.
