– Что с тсетианским кораблем? – спросила Салима. – Взорван? Или Ен Пиран снимает очередное кино с участием экипажа?
– «БМ-65» ушел к поверхности Нлакиса. Крейсеры уничтожили двух его конвоиров, а он, отключив блокировки, подбил третьего и выскользнул из клещей.
– Прекрасно, – она кивнула. – Докладывайте дальше, Ларс. Чем закончилось сражение?
– Победой.
– Ларс, выражайтесь четче, вы же военный, – упрекнула она его. – Кто победил? Мы?
– Эскадра Гржельчика.
– И это хорошая весть, – она снова кивнула. – Что вы гримасничаете, Ларс, будто вас геморрой мучает? Победа обошлась дорого? Каковы наши потери?
– Э… – он запнулся. – У нас нет потерь, Салима. У трех крейсеров пострадали ходовая часть и внешнее оборудование, и еще у одного неполадки с ГС-приводом, остальное – мелочи.
– Погибшие?
– Никто не погиб. Несколько раненых и обожженных – бой есть бой, – старичок развел руками.
Салима задумчиво прошлась туда-сюда перед голокамерами, скрестив руки на груди, остановилась, пытливо взглянула на Максимилиансена:
– Чистая победа. Интересы Тсеты не пострадали. Что-то я в толк не возьму, Ларс: чем вы в таком случае недовольны?
Дед раздраженно фыркнул.
– Мерзавец Гржельчик!
Она подняла бровь:
– Выиграл эту битву, не так ли?
Дедуля засопел.
– Он нарушил ваш приказ, Салима! Ввязался в бой без разрешения, с бухты-барахты! Он игнорирует субординацию, творит, что хочет, подвергает ход операции ненужному риску… Попадись он мне в руки – шею сверну!
Она снисходительно покивала.
– Разумеется, Ларс. А после жду вас с подробным докладом. Вместе с капитаном Гржельчиком, конечно.
Салима щелкнула кнопкой пульта, и голограмма погасла.
– Как я погляжу, Ларс, Гржельчика вы любите не больше, чем Шварца, – цокнула она языком. – Любопытно, его-то за что?
Обернись бой неудачей, обвинить в этом Гржельчика было бы естественно. Она непременно поддержала бы негодование Ларса, а может, и выдала бы Гржельчика тсетианам, если бы те потребовали ответа за «БМ-65». Но победителей не судят. Раз он выиграл бой без потерь, нарушив приказ, значит, он слишком хорош, чтобы прозябать среди тех, кто вынужден исполнять чужие приказы. Может, здесь и кроется причина неприязни Максимилиансена? Старый волк видит в Гржельчике соперника, опасается, что тот спихнет его со скалы вожака. Причем явно с недавних пор. Раньше дед отзывался о своем подчиненном исключительно хорошо, превозносил как лучшего пилота и вообще толкового капитана, защищал заранее от любых возможных нападок. А теперь – будто черная кошка меж ними пробежала.
Но с этой проблемой справляться им самим. Ларсу следует понять, что он не вечен, а флоту Земли нужен главнокомандующий. А Гржельчик должен суметь наладить отношения с начальством, доказать, что ума у него хватает не только на сражения. Будущему главнокомандующему надо знать, что не все решается в драке и противостоянии, где-то потребен и компромисс, и мирные переговоры. Салима очень надеялась, что у них будет на это время, прежде чем годы Ларса возьмут свое. В конце концов, здоровье у старика отличное.
Вот только не могла она предполагать, что это Гржельчику остро не хватает времени. По врачебным прогнозам, капитану не увидеть Рождества.
– Где? – заорало изображение главнокомандующего. – Где этот ублюдок?
– Вы имеете в виду Ена Пирана? – осторожно уточнил Андроникос.
– Где Гржельчик?
Андроникос Спатос, капитан «Мефа Аганна», стал командиром эскадры внезапно. День неожиданностей начался с того, что Гржельчик поднял корабли по тревоге, приказав вступить в бой, невзирая на распоряжение Центра сидеть и ждать. Потом – через какие-то полчаса – огорошил эскадру известием о своем уходе. А еще несколько минут спустя вызвал Спатоса и сказал:
– Принимайте эскадру. Ваша задача – не пускать оставшихся в живых гъдеанских отморозков и их приятелей к Нлакису. Хотите – уничтожьте их подчистую, хотите – разгоните к чертям. Думаю, вкупе с подошедшими четырьмя крейсерами вы справитесь с врагом и без меня.
– Капитан Гржельчик, смена командования в ходе боя – не лучшая затея, – возразил Андроникос. – Закончите сражение, которое начали, а потом уходите, куда вам нужно.
– Времени нет, – отрубил Гржельчик. – Желаю удачи.
«Ийон Тихий» вырвался из гущи схватки. Спатос не знал, зачем он покидает бой, просто подчинился, как велит устав. А теперь главнокомандующий на него орет.
– Не могу знать, – ответил он, молясь про себя, чтобы грозный Максимилиансен не счел его ответ издевательским. – Как только исход боя стал однозначен, капитан Гржельчик передал мне командование и увел свой крейсер.
– Куда, черт побери?
– Не могу знать, – повторил Спатос. – Он ушел с вектора 27-43-19, но…
Но прокол – вещь в себе. Прокол можно рассчитать для любого стабильного курса, и совершенно не обязательно, чтобы вектор был направлен в ту сторону, куда собираешься попасть.
