— А за такую: я вам сообщаю, что уже подписан приказ о назначении командования 5-й гвардейской танковой армии. Вы, естественно, как и обещал Верховный командарм. Ко-ман-дарм!..
— Об этом я, допустим, уже приблизительно знал или, по крайней мере, догадывался. Ну, а кто же у меня боевые замы и так далее? С кем, как говорят рядовые солдаты, мне кашу из одного котелка есть придётся?
— Заместители у вас прекраснейшие, Павел Алексеевич, — сказал Боков. — Первым замом к вам назначен генерал-майор Плиев, вторым-генерал-майор Труфанов, членом Военного совета — генерал-майор танковых войск Гришин и начальником штаба — полковник Баскаков. Ну как, отличные гвардейцы подобрались? То-то!..
Ротмистров ничего не мог возразить против только что сказанных слов генерала Бокова: замы у него действительно подобрались прекраснейшие. С такими можно воевать. Он повернулся к Федоренко и вдруг увидел, как тот чему-то лукаво улыбается.
— Вы чего? — насторожился Ротмистров? — Что-то не так?
— Всё так, Павел Алексеевич, всё так. Вернее, почти что так… Почти — это потому, что вы опять непроизвольно улизнули от меня: я ведь, честно признаюсь, долго упрашивал Сталина назначить вас, генерал, моим заместителем.
— Вот как? — удивился вдруг Боков, — А я и не знал, какие… какие коварные мысли вынашивали вы в своей голове! Ну и что же вышло из ваших этих самых упрашиваний?
— А то: Верховный сказал, что канцеляристов и так в. Москве развелось чёрт знает сколько…
Федоренко и Боков продолжали о чём-то разговаривать, то и дело обращаясь с какими-то вопросами к Ротмистрову; тот машинально отвечал им что-то, но что — он и сам слабо понимал, потому что именно сейчас оценивающе думал о том, что ему крупно повезло с заместителями. Они — довольно опытные генералы, служившие в своё время в коннице, которую по праву считают родоначальницей и носительницей манёвра; они, генералы эти, хорошо знают тактику подвижных родов войск, и это — ну просто отлично!..
… Дни шли за днями. Дни, так похожие друг на друга, иногда — словно близнецы, но больше всё же — несхожие, совершенно разные по делам и событиям. И — трудные. Приходилось чуть ли не ежечасно решать многочисленные организационные вопросы, скрупулёзно разрабатывать план боевой и политической подготовки личного состава соединений и армейских частей, которые будут входить в танковую армию. Вернее, уже вошли. Необходимо было разрешать также и проблемы по приёму немалого количества эшелонов с пополнением, техникой, боеприпасами и многими другими всевозможными грузами.
Что же уже представляла собой 5-я гвардейская танковая армия изначально? Сегодня, то есть… Ротмистров, подсчитывая всё в уме, прикрыл глаза… В состав армии включались: 3-й гвардейский Котельниковский и 29-й танковые корпуса, 5-й гвардейский Зимовниковский механизированный корпус, 6-я зенитно-артиллерийская дивизия РГК, 1-й отдельный гвардейский мотоциклетный, 678-й гаубичный артиллерийский, 76-й гвардейский миномётный, 994-й отдельный авиационный, 108-й и 689-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки, 4-й отдельный полк связи и 377-й отдельный инженерный батальон. Правда, вскоре родной и близкий Ротмистрову 3-й гвардейский танковый корпус, которым теперь командовал сослуживец Павла Алексеевича генерал-майор Вовченко, спешно убыл под Харьков — там вовсю гремели страшные и кровопролитные бои, и перевес сил клонился явно не в пользу советских войск.
Павел Алексеевич отлично знал, что все входящие в состав новой армии подразделения были разными и по численности личного состава и по боевому опыту, и даже по боевым возможностям. Взять, например, 5-й гвардейский механизированный корпус генерал-майора танковых войск Скворцова: корпус особо проявил себя в Сталинградской битве, а теперь в этом героическом корпусе недоставало двух тысяч солдат и офицеров, а также — двести четыре танка. Естественно, необходимо было в минимальные сроки восстанавливать боевую мощь соединения и хотя бы более — менее прилично обучить самому необходимому новое пополнение.
Из отдельных танковых бригад, действующих ранее в качестве соединений непосредственной поддержки пехоты, формировался 29-й танковый корпус. Его командиру — генерал-майору танковых войск Аникушкину — надлежало свести бригады в единый боевой организм — в живой организм! — и научить его действовать бесстрашно и умело в оперативной глубине. В конце апреля, правда, Аникушкина сменил на посту генерал-майор танковых войск Кириченко, который сразу же занялся кропотливой работой по сколачиванию танковых экипажей, взводов, рот и батальонов. Кириченко своё дело знал…
