Боевая учёба в новой танковой армии шла напряжённо и повсеместно. И она вплотную сочеталась с воспитанием у личного состава высоких морально-боевых качеств. Военный же совет армии, грамотные во всех вопросах политорганы направляли все свои усилия на качественное повышение уровня партийно-политической работы, на надёжное укрепление партийных и комсомольских организаций частей и подразделений достойными людьми, достойными солдатами. На первое апреля 1943 года в 5-й гвардейской танковой армии насчитывалось 2158 членов и 1675 кандидатов в члены партии, а также — 5142 комсомольца. Постоянную и активную работу вели: 130 первичных, 212 ротных партийных организаций и 10 партгрупп, 124 первичные и 322 ротные комсомольские организации…
Павел Алексеевич Ротмистров, прямо и грубо говоря, замотался вконец. И нормальному процессу формирования, и полному — по возможности — укомплектованию вверенной ему армии личным составом и техникой, а также подготовке к отправке её на фронт — всему этому Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом уделялось большое внимание. Поэтому и приходилось генералу Ротмистрову то и дело вылетать в Москву и докладывать на самых высоких уровнях и о материальном обеспечении войск, а загвоздки в этом вопросе случались, и о самом ходе боевой подготовки личного состава. Знакомые Ротмистрова — кто в шутку, а кто на полном серьёзе — говорили ему, что он «с лица спал», похудел до невозможности, то есть. Павел Алексеевич слегка краснел, застенчиво и устало улыбался в ответ и… продолжал делать своё нелёгкое дело. Он знал, буквально нутром чувствовал, что впереди его ждут совсем не лёгкие бои…
Василий и Валентин Кошляковы следом за капитаном Зениным уже выходили из домика, когда буквально нос к носу столкнулись с только что приехавшим из Подмосковья Владимиром.
— Вовка, ты?! — вскрикнули они в один голос и, подхватив брата под руки, поволокли его обратно, в свой временный приют.
Зенин, досадливо крутнув головой, пошёл вслед за ними. После крепких объятий и обоюдных расспросов они уселись за стол, и Владимир, порывшись в рюкзаке, выставил бутылку вина, которую он раздобыл в Москве по случаю. Никанор, увидев бутылку, сразу же поморщился:
— А может, не будем, ребята?
Владимир непонимающе уставился на него:
— В чём дело, капитан? У вас что — сухой закон?
— Брось ты, Владимир… Просто мы собрались идти к медикам, к ним пополнение прибыло… Девчата… Мы шли на знакомство с ними. Там бы и выпили.
Владимир обескураженно посмотрел на братьев. Василий, вздохнув, промолчал, а Валентин успокаивающе хлопнул Зенина по плечу:
— Не будь занудой, капитан. От стопки вина мы не опьянеем. Так ведь? Наливай, брат, вина, выпьем за встречу!.. И потом пойдём с девчатами знакомиться. Если, конечно, не возражаешь… Лады?…
… В этот раз у медиков — на удивление — накурено не было. И все собравшиеся здесь представители мужского пола были трезвы и чисто выбриты. В углу стоял патефон, вращался диск пластинки и лилась какая-то незнакомая мелодия. Но никто не танцевал; все сидели — кто на скамье у стола, кто у стены. Вёлся разговор, но какой-то не оживлённый, натянутый. Видимо, из-за присутствия в офицерском обществе молоденьких девчат, от которых парни в защитных гимнастёрках уже и отвыкли… Те тоже смущённо молчали, коротко отвечая на вопросы более-менее смелых офицеров.
Когда вошли капитан Зенин и три — на одно лицо — лейтенанта Кошлякова, все смолкли — не только девчата, не знавшие и не подозревавшие совсем о существовании близнецов— офицеров, но и сослуживцы, ведь они ни разу не видели Владимира, А он был точнейшей копией Василия и Валентина.
— Вот это да! — изумлённо воскликнул, наконец, лысеющий майор-медик. — Такое, братцы мои, не часто увидишь!.. Это вам не три богатыря с картины известного художника! Это, братцы мой, нечто посложнее и интереснее!.. Надо же, как природа постаралась!..
— Батюшки, как одна мама родила! — прошелестел девичий восхищённый голосок; он и стал тем самым катализатором, разрядившим натянутую и неестественную обстановку, потому что сразу же все рассмеялись, начали шутить, окружили братьев Кошляковых плотным кольцом.
— Но тут безапелляционно вмешался майор-медик:
— Товарищи, общество, как говорится, в полном сборе. Прошу всех к столу! — и пошутил: — Занимайте места согласно купленным билетам!
Девчат было трое. Так уж получилось, что одна из них — Алина — села около Василия, другая — Фаина — примостилась между Валентином и Зениным, а третья — Вера — вообще оказалась по другую сторону стола. Майор, откопавший где-то по такому случаю более-менее подходящую посуду, а именно — мензурки, налил в них спирту, восхищённо цокнул языком.
— Мужики, давайте выпьем сейчас за наше прекрасное пополнение, за этих юных девчат, которым предстоит нелёгкая и совсем не девичья служба! — сказал он, высоко поднимая свою мензурку. — Пусть им повезёт в жизни — и в этой, военной — совсем девчатам не нужной, и в мирной!
