Жеребец сорвался с места и галопом вылетел за дворцовые ворота. Продд, который боялся Слюньмора пуще огня, не посмел ослушаться и поскакал следом. А за ним и вся Бригада Защиты от Икабога. Самым последним ехал Фляпун. Его мотало в седле, словно набитое соломой чучело. В последний момент ему кое-как удалось влезть на лошадь, и теперь он нёсся по улицам, вцепившись в конскую гриву, стараясь попасть сапогами в стремена.
Мир сошёл с ума. Пленники вырвались на свободу и захватили королевский дворец, фальшивый Икабог шествует по стране, а с ним толпы ликующего народа – другой бы на его месте давно отчаялся и сдался, но только не лорд Слюньмор! У него в подчинении всё ещё находилась отлично обученная и вооружённая бригада, а в подвалах загородного поместья стояли сундуки, набитые золотом. Но главное, в его изворотливом мозгу уже созревал спасительный план.
Для начала он перестреляет тех, кто изготовил фальшивого Икабога, и заставит народ повиноваться. Потом отправит во дворец майора Продда, чтобы тот стёр в порошок сбежавших из каземата пленников. Не беда, если к этому времени бунтовщики успеют между делом укокошить его величество. Так даже лучше. Без короля Фреда управлять государством будет гораздо легче.
Трясясь в седле, Слюньмор с досадой размышлял о том, что слишком много сил было потрачено на враньё его величеству. Взять хотя бы этот дурацкий кондитерский цех, который он позволил устроить в подземелье, – под его прикрытием проклятая повариха вооружила бунтовщиков ножами и сковородками. Сожалел он и о том, что не завёл больше шпионов и проглядел злоумышленников, сделавших фальшивого Икабога, который оказался гораздо натуральнее, чем тот, что стоял в конюшне.
Всё население столицы, возбуждённое удивительными слухами о монстре, который вот-вот объявится в городе, поспешило навстречу, чтобы увидеть всё своими глазами. Оглушительно стуча копытами, Бригада Защиты от Икабога проскакала по пустынным мостовым Тортвилля и, выехав за ворота, свернула на дорогу в Сырбург.
– Прочь! Прочь с дороги! – орал Слюньмор на тортвилльцев, которых с каждой минутой становилось всё больше.
Люди оглядывались, но не со страхом, а с любопытством. Лорд то и дело подгонял жеребца острыми шпорами. Бока бедного животного были все в крови. Фляпун едва поспевал за ним на своём тяжеловозе. После обильного завтрака физиономия обжоры позеленела от несварения.
Наконец Слюньмор и его люди увидели вдали большую толпу, которая медленно двигалась навстречу. Ветер доносил звуки государственного гимна. Лорд натянул поводья и остановил взмыленного жеребца. Посреди множества поющих и приплясывающих людей он увидел громадную фигуру, размером с двух лошадей, с глазами как фонари, покрытую зелёными, как болотная тина, волосами. На плече монстра сидела девушка, а впереди шагали два юноши с какими-то плакатами. То и дело монстр останавливался и раздавал зевакам цветы.
– Не может быть, – пробормотал Слюньмор, – это обман!
От изумления он сам не понимал, что говорит. Он недоумённо тряс головой, словно пытался отогнать сонное видение. Но видение не исчезало.
– Я понял! – воскликнул он, обращаясь к солдатам. – Два человека встали друг на друга и прикрылись водорослями… – И скомандовал: – Мушкеты на изготовку! Целься!
Однако солдаты не спешили выполнять приказ. Долгое время им внушали, что их долг защищать страну от пресловутого Икабога, которого, впрочем, никто из них никогда в глаза не видал. А может, это всё обман и политика? Может, его и нет – никакого Икабога?.. С другой стороны, тот Икабог, которого они видели сейчас, очень даже настоящий. И этот настоящий – гладит собак, дарит детям цветы, а какая-то девушка совершенно запросто сидит у него на плече. И ничего свирепого в нём нет… Но ещё больше солдат смущала громадная толпа народа – сотни, тысячи человек весело шествовали вместе с Икабогом, и, судя по всему, монстр всем очень нравился. Не понимая, что делать, солдаты растерянно вертели головами. А вдруг Икабог нападёт?
Один молоденький гвардеец не выдержал и закричал:
– Я домой! Тут одно враньё!
И, пришпорив коня, ускакал. Никто не успел и глазом моргнуть.
Фляпун, наконец сумевший попасть сапогами в стремена, подъехал к Слюньмору.
– Что будем делать? – спросил он, глядя на приближающуюся толпу. – Кажется, им весело. Они поют и танцуют.
– Тише! – шикнул на него Слюньмор. – Я думаю!
Но хитрый мозг лорда на этот раз дал сбой. Ядовитые идеи иссякли. Один вид радостных лиц повергал его в ужас. Лорд Слюньмор всегда считал, что радость и смех – непозволительная для оборванцев роскошь вроде знаменитых тортвилльских пирожных или шёлкового белья. Улыбки на лицах людей напугали его больше, чем ружья.
– Я его пристрелю! – сказал Фляпун и, подняв мушкетон, стал целиться в Икабога.
– Ни в коем случае! – шепнул Слюньмор. – Вы что, не видите, что их гораздо больше!
Вдруг Икабог издал такой пронзительный вопль, что кровь застыла в жилах. Толпа попятилась, на лицах людей появился испуг. Многие уронили цветы. Кто-то даже бросился наутёк.
