В результате разговора с молодой француженкой Куртинский Совет узнал, что она направлена в лагерь по решению жителей общин, которые были эвакуированы французской полицией перед началом блокады лагеря карательными войсками. Жители общин передают всем русским солдатам сердечный привет и желают им успехов [217] в их справедливой борьбе; они хотели бы знать, как долго продлится эта борьба и что ожидает русских солдат, если они потерпят поражение.
В заключение француженка сообщила, что пославшие ее в лагерь жители общин хотели бы знать, чем они могут помочь русским солдатам.
— Русские солдаты лагеря ля-Куртин, — заверила француженка, — оставили о себе хорошую память. Они помогали нам в нашем труде, были внимательны и добры к нам и нашим детям.
Прощаясь и пожимая руки членам Совета, француженка проговорила:
— Не называйте никому моего имени. Скоро я опять буду у вас.
Благородный поступок молодой француженки был тепло встречен всеми членами Куртинского Совета. Мысль, что простой французский народ поддерживает русских солдат и признает их требования справедливыми, ободряла куртинцев и вливала в них новые силы. Выполняя наказ молодой француженки, Куртинский Совет нигде и никому не называл ее имени. Она стала госпожой X.
Через два дня госпожа X снова посетила Куртинский Совет. На этот раз она информировала куртинцев о тех мероприятиях, которые были проведены французской полицией в окрестных общинах в связи с подготовкой к расправе над революционными русскими солдатами. Она сообщила, что французские власти распространяют среди жителей общин ложные слухи о куртинцах, чтобы восстановить французов против русских солдат, укрывшихся в лагере ля-Куртин. Так, полицейский комиссар объявил жителям общин, что «мятежники» Куртинского лагеря вырыли подземные ходы, выходы из которых ведут в окрестные леса и к городу Фельтен. «Пользуясь этими подземными ходами, — говорил полицейский комиссар, — русские солдаты из лагеря ля-Куртин могут безнаказанно грабить население, насиловать женщин и творить другие бесчинства».
Госпожа X заверила куртинцев, что жители общин не верят ложным слухам, распространяемым французской полицией, и остаются друзьями русских солдат.
Следующая встреча куртинцев с госпожой X была очень короткой. Она происходила за несколько часов до начала расстрела революционных русских солдат русско-французскими карательными войсками. Госпожа X пришла [218] в лагерь встревоженной и взволнованной. Она сообщила куртинцам, что по тому, как ведут себя сейчас в общинах французские полицейские чины, нужно ожидать с часу на час начала расправы с лагерем ля-Куртин. Французская полиция открыто говорит об этом жителям общин и требует, чтобы мэры общин присылали как можно больше ложных донесений о бесчинствах куртинцев и их полной деморализации.
Это была последняя встреча куртинцев со своим неизвестным другом. Через несколько часов лагерь ля-Куртин окутался дымом артиллерийских разрывов...
Вот к этому французскому другу и намеревались пробираться Глоба и его два товарища, чтобы при его содействии уйти от карателей.
Когда шел этот разговор, три куртинских солдата, также уцелевших от расправы, несмело подошли к Глобе и его товарищам.
— Разрешите и нам пойти с вами, — робко сказал один из них. — Мы думаем, вы не будете против этого возражать... Вместе были на фронте, до конца были здесь, вместе пойдем и дальше, — закончил он.
— Конечно, — ответил Глоба, — мы не оставим вас... — Он не успел закончить фразу, как поблизости послышался крик бегущих штурмовиков.
— Вот они! Бей их!.. — Защелкали затворы винтовок.
Младший унтер-офицер, возглавлявший отряд штурмовиков, выбежал вперед, солдаты, следовавшие за ним, окружили Глобу и его товарищей.
— Опоздали, — сказал Варначев и остановился.
Остановились и остальные. Их было шестеро, и они решили сопротивляться, стали выжидать, пока штурмовики подойдут поближе, теснее сомкнут кольцо. Однако счастливый случай решил судьбу куртинцев. Когда унтер-офицер штурмовиков подошел к куртинцам и предложил им сложить оружие, из-за угла казармы вышла большая группа штурмовиков, во главе которой был офицер 1-й бригады капитан Жуков. Он также командовал подразделением штурмовиков. Жуков был командиром той роты, в которой служил Глоба. Зная Глобу давно, еще с русского фронта, Жуков ценил его боевые качества и всегда относился к нему с подчеркнутым вниманием. И вот теперь, встретившись с Глобой в эту роковую минуту, он решил облегчить его участь. Увидев Глобу, Жуков [219] подал команду: «Взвод, стой! Смирно!» — и быстрыми шагами направился к группе захваченных куртинцев. Командир взвода штурмовиков четко отрапортовал ему:
— Ваше благородие! Захвачены руководители мятежников и их помощники.
Жуков, постояв минуту и внимательно посмотрев на всех куртинцев, спросил:
— Кто среди вас Глоба?
— Я! — ответил Глоба.
— Это вы и есть тот самый Глоба? Младший унтер-офицер, председатель Куртинского Совета? — спросил еще раз капитан Жуков, делая вид, что не узнает Глобу.
— Да, — ответил вторично Глоба.
