— Да. Самой. Без принуждения. И кто знает. Может от того, с каким усердием ты будешь стараться, у меня и возникнет ответное желание что-то тебе рассказать.
— Стараться?.. Но я… Я не!..
— Не хочешь меня поцеловать?
Он явно надо мной издевался, либо разводил, как какую-нибудь безмозглую лохушку.
— Или тебе не понравилось, что мы с тобой делали? И все те испытанные тобою оргазмы были твоим притворством?
— Вы… вы меня заставили! Изменили моё восприятие и сознание! Это была не я!
— Это была ты, хотя, да, с небольшим вмешательством в твоё «поведение». Но, кто тебе мешает сейчас сделать всё по собственной воле? Я же чувствую, как ты не можешь совладать с собой… С той, кто в тебе этой ночью проснулся.
— И-и… кто же это? Кого вы во мне «разбудили»?
— Вначале поцелуй меня. По-настоящему, без притворства и с полной отдачей, а там я уже и посмотрю — рассказывать ли мне тебе что-то или нет.
— А если вы просто пытаетесь меня обмануть?
— Я мог взять тебя и без всех этих словесных пируэтов, Алана, прямо на глазах у твоей компаньонки. Но, как видишь, я всё ещё терпеливо жду и отвечаю на все твои вопросы, предоставляя хоть какое-то подобие личного выбора. И, да… Чуть не забыл. Та, кого мы в тебе «разбудили» особа весьма страстная и ненасытная. Ещё пара часов, и ты очень хорошо это прочувствуешь, а к вечеру можешь и не сдержаться. Захочешь самоудовлетвориться или бросишься нас искать, нарушая при этом кучу правил.
— Я вам не верю! — вот теперь я вспыхнула от услышанного едва не буквально, хотя никаких подтверждающих словам Велдора последствий пока ещё не чувствовала. — Вы… всё это можете подстроить!
— Для чего нам это? Мы можем прийти за тобой и взять тебя в любой момент, как и отключить в тебе волю. Согласись. Это ведь куда проще, чем ждать от тебя добровольного согласия?
— Тогда… зачем вам моё добровольное согласие?
— А это уже относится к вопросу о том, кого же мы в тебе «разбудили». И вот мы снова возвращаемся к тому, с чего начали. К твоему поцелую…
У меня уже по ходу не просто кружилась голова, и разливался под кожей сумасшедший жар из смешанных эмоций и бесконтрольных страхов. Близость Иного действительно творила со мной неописуемо странные вещи. Кажется, я впервые видела перед собой не какого-то там иноземного захватчика-поработителя с внешностью земного мужчины, но и чувствовала в нём именно мужскую сущность. Мощную, подавляющую и именно сексуальную, почти животную — самцовую. Что уже было странно, если брать во внимание их высокоинтеллектуальное превосходство над менее развитыми, чем мы, людьми. И… я не только его боялась. Меня тянуло к нему, как и этой ночью. Но теперь я ощущала это немного по-другому. Через лёгкое возбуждение от воспоминаний того, что он со мной делал и, да, от его слишком опасной близости. А эти разговоры по поцелуй.
Чем чаще он об этом упоминал, тем острее становились вспышки самопроизвольной похоти, и мне то и дело хотелось из-за этого сжать бёдра или сотворить что-то более смелое, а может и безрассудное.
— Так вы… не успокоитесь, пока не заставите меня вас поцеловать?
— Я вообще-то даже более, чем спокоен, Алана. Чего не скажешь о тебе. Это ты, не пойми чего, боишься и, не пойми на кой, тянешь время. Просто сделай это и увидишь, насколько это банально и легко. А главное… — Найт вдруг нагнулся к моему уху и, специально понизив голос до бархатного шёпота, проговорил: — Возбуждающе сладко!
И снова меня будто высоковольтным разрядом прошибло насквозь. Разве что безболезненным и пугающе возбуждающим, отчего земля под ногами вдруг угрожающе дрогнула, и я не заметила, как неосознанно прижалась онемевшими ладошками к груди Велдора, поддавшись на него вперёд. Хотя, кто его знает? Может он сам всё это и устроил, не преминув придержать меня за талию одной рукой.
— Ну, же, Алана. Сделай нам обоим приятное… — он даже свою голову немного отвел назад и повернулся ко мне лицом так, что чуть было сам не коснулся моих губ своими.
А у меня, от всех его головокружительных манипуляций с невыносимой интимной близостью, ещё надрывней забилось сердце (буквально во всём теле) и окончательно спёрло дыхание. Коленки тоже пронзило пугающей дрожью-слабостью, но я всё же устояла, возможно, благодаря придерживающей меня мужской руке. А потом…