— Не способные сравниться ни с чьими другими на вашей планете. Вас сложно было остановить на поле боя, а в постели так и подавно. Никто из живущих тогда мужчин — простых смертных, не рискнул бы стать избранным спутником истинной Меоты. Да меоты и не занимались никогда сексом лишь с одним партнёром, поскольку могли загнать в аккурат сразу троих и не получить при этом желаемого удовлетворения. А некоторые из отобранных «счастливчиков» даже не выживали после таких бурных любовных состязаний.
— Ничего… себе… — я всё-таки несдержанно всхлипнула, когда пальцы Велдора добрались до моего клитора и принялись неспешно массировать и без того ноющую от перевозбуждения интимную плоть.
И вообще… это нечестно! Так делать нельзя — рассказывать о чём-то очень интересном и важном, и при этом заниматься столь развратными вещами. И ведь я хотела того и другого! И слушать, и получить свою долю сводящего с ума удовольствия. А у Найта это получалось, как ни у кого другого. И я действительно плыла под его руками и голосом, теряя нить его поверхностных рассказов, как только его пальцы заставляли моё тело дрожать от греховной истомы, требуя большего — незамедлительно и сию же секунду.
— Даже… как-то страшно себе такое… представлять…
— При большом желании, тебе это и не нужно. Достаточно только вспомнить. Так сказать, поднять спящую память с самого дна. Правда, для этого тоже нужны определённые навыки.
— А они… у меня есть?..
Я невольно вцепилась в разведённые в стороны колени мужчины, когда слабость во всём моём теле накрыла меня с головой после очередной вспышки ненормальной похоти, вызванной чужими пальцами — уже буквально трахающими мою изнывающую киску, правда, пока ещё поверху. Они скользили по клитору и очень влажным складочкам туда и обратно, будто растирая разрастающееся в них вожделение до несоизмеримых масштабов. А я уже ничего другого больше и не хотела. Попросту не могла. Жажда ненасытного порочного безумия овладела мною за считанные доли секунды. Пронзила и инфицировала каждую клеточку моего «пылающего» от остервенелого желания тела, превращая в безвольную игрушку в знающих руках своего изощрённого палача и хозяина.
— Ты много чего можешь, Алана… Всё заложено в тебе с самого зачатия, подобно врождённым инстинктам. Просто некоторым из них не хватает определённого стимула.
— И в чём же он… заключается…
— А у каждого он свой. Исключительный и неповторимый.
И всё это Найт выговаривал мне прямо в губы, когда вынуждал меня дрожать и двигаться в такт его руки, другой перехватывая мою безвольную ладошку со своего колена и притягивая к своему паху. К уже расстёгнутым брюкам, чтобы тут же обхватить моими пальцами упругий, почти каменный ствол члена и начать водить ими от головки до тяжёлой мошонки в унисон со своими пальцами на моей киске.
И снова меня обдало таким жгучим облаком сумасшедшей похоти, будто паром от кипятка, что невольно захотелось вскрикнуть. Но только не от «боли», само собой. А от тех ненормальных желаний, что творили со мной и с моим восприятием реальности какие-то воистину жуткие метаморфозы. Ведь я хотела того, кого ещё вчера боялась и ненавидела, как любой свободомыслящий человек, жаждущий свободы и справедливого ко мне отношения. А теперь… я текла, тряслась и едва не скулила в голос от взявшейся во мне ниоткуда неуправляемой к нему одержимости.
Я его так безумно хотела, что с трудом соображала и ни о чём другом думать уже не могла. И, кажется, когда нагнулась к его члену, чтобы вобрать его большую вздутую головку жадным ртом, то сделала это по собственному порыву и наитию, но никак не под давлением чужой воли. Про остальное можно и не говорить. Подобную страсть невозможно вызвать в ком-то насильственным путём. Я действительно ласкала его внушительный фаллос языком, губами и пальцами, потому что хотела этого, буквально до трясучки. И возбуждалась от этого ещё сильнее. От ощущений упругого рельефа на своём языке, от чужого специфического вкуса и даже от пульсации залупы и периодических, будто ленивых судорог самого члена. Я даже настолько осмелела, что прошлась несколько раз жадным язычком по мошонке — по её более грубой коже, после чего проложила влажную дорожку по центу длинного ствола вплоть до блестящей от моей слюны головки.
— М-м… вот видишь… всё заложено в тебе, Меота. Ты не просто этому учишься, ты знаешь, как это нужно делать именно подсознательно… — довольное рычание Найта над моей головой с его поощрительно похвалой, казалось, подхлестнули меня ещё сильнее.