Правда, Велдор и Адий очень скоро вскочили с дивана и понеслись было в сторону террасы, но так туда и не добежали. Всего пара мгновений и окружающий нас воздух будто бы заполнился вакуумом, заглушая все внешние и внутренние звуки плотной пробкой абсолютной тишины. Именно после этого оба мужчины, как подкошенные рухнули на пол, а я лишь от накрывшего меня шока вцепилась руками в спинку дивана и во все глаза уставилась на них, ровным счётом ничего не понимая и, само собой, не имея никакого представления, что делать. Я даже не знала, живы ли они вообще и что с ними случилось. После чего растерянно оглянулась к той части номера, где находились остальные наши гостьи. И, судя по их совершенно не соображающим, на смерть перепуганным лицам, они понимали происходящее ещё меньше моего.
А потом и вовсе случилось нечто ненормальное. Двери в комнату со стороны коридора открылись одновременно с сошедшим вокруг нас вакуумом, и до нас снова начал долетать нарастающий грохот из внешних взрывов и звуков, схожих с огнестрельными выстрелами.
Сказать, как я охренела от всего этого, не сказать ровным счётом ничего! Особенно, когда в номер вбежало несколько человек в камуфляжных комбинезонах и чёрных «лыжных» масках на головах, обвешанных военной портупеей под гранаты и бесчисленные обоймы и с обязательными автоматами в руках на перевес. Девушки, оказавшиеся ближе всего к выходу, интуитивно шарахнулись от налётчиков в мою сторону, но вскоре «успокоились» и их всех, одну за одной выпроводили наружу. Причём выглядело это так, будто они не особо-то и сопротивлялись, если не наоборот.
Одна я продолжала сидеть на диване, как парализованная и таращиться на происходящий на моих глаза Армагеддон. Вплоть до того момента, как один из вломившихся к нам террористов не обратил на меня внимание и не сделал в мою сторону несколько весьма уверенных шагов. Слава богу, хотя бы опустил свой автомат дулом к полу.
— Ну… чего ты ждёшь? Идём! Тебе тут явно не место… — произнёс вдруг незнакомец, лица которого я так и не смогла увидеть из-за маски, и даже протянул мне правую руку в кожаной перчатке без напальчников. А я…
Я уставилась в эту руку, окончательно зависнув и не зная, что вообще должна делать.
— Убери от неё свои грязные клешни, человеческое отродье!.. Хочешь, чтобы я вырвал их из тебя с остальными частями тела?
Меня словно звуковой бомбой по голове шарахнуло, когда за моей спиной и практически над моим затылком раздался едва не звериный рык, перешедший в конечном счёте с английского на какие-то непонятные мне междометия или совершенно неразборчивые слова. Я только и успела, как резко обернуться и обомлеть, уставившись вытаращенными глазами на Велдора. Таким я его уж точно ещё не видела. С жутко перекошенным лицом и, кажется, слегка увеличившимся из-за проступивших под кожей чёрных змеек вен (или чего-то другого) и более чётких костных выпуклостей отличительного от человеческого черепа. А про глаза можно и не говорить. Это точно были не человеческие глаза, с будто растёкшейся по глазным яблокам жёлто-красной радужкой и пульсирующими необычной формы зрачками.
Мне не просто стало дурно от увиденного. Захотелось в ту же секунду и закричать, и отшатнуться. Но я не успела. Найт склонил голову и плавным, будто манерным жестом фокусника-иллюзиониста приподнял руку.
Не знаю, почему, но я сразу же обернулась в сторону террориста. В то же мгновение того, как невесомую пушинку, оторвало от пола и за считанные мгновения отбросило на стенку с выходом в коридор. После чего на всех открытых проёмах помещения начали с пугающей скоростью и характерным грохотом опускаться металлические решётки, блокируя все входы и выходы. И сама комната погрузилась в ещё более тёмные сумерки с тусклым красным освещением. А потом и вовсе наполнилась какими сводящими с ума звуковыми вибрациями. Из-за чего у меня окончательно потемнело в глаза и меньше, чем через пять секунд я попросту отключилась, погрузившись сознанием в кромешную темноту.
Правда, не могу сказать точно насколько надолго. Тьма в моих снах, начиная с самых ранних детских, всегда приносила мне некое умиротворение и покой. Там я её никогда не боялась. Там в ней никогда не прятались монстры или жуткие чудовища. Не помню, откуда, но я всегда это знала.
«Обещай, что не будешь этой ночью вставать и бродить по дому, Алана. Иначе, мне придётся просидеть тут с тобой до того момента, пока ты не заснёшь. И я очень не хочу тебя наказывать, если вдруг узнаю, что ты не спишь, или застану тебя где-нибудь в другой комнате.»
«Ну, мама-а-а! Разве я виновата, что ночью происходят самые важные и большие чудеса? Я просто хочу на них посмотреть! Что в этом ужасного?»
Мама смеётся и в который раз за последние десять минут поправляет на моей груди край одеяла. Потом нагибается и целует в лоб.
«Моя упрямая фантазёрка. Тебя и так сложно уложить, а уж дождаться, когда заснёшь. В два года вообще мне песни пела по нескольку часов. Жду уже не дождусь когда же ты наконец-то вырастешь.»
«Я уже выросла! И меня не надо укладывать!»