Улыбка Найта стала более выразительней, и он явно сдержался, чтобы не рассмеяться с моих нелепых вопросов. По ходу я только и делала, что забавляла его и никаких иных эмоций в нём больше не задевала (если таковые у него и имелись).
— Вообще-то я пришёл проверить твоё самочувствие и проследить за тем, чтобы ты позавтракала, поговорила со своим отцом по телефону и… перестала изводить себя неуместными страхами. Мы не собираемся делать с тобой ничего дурного, Алана. Но и отпускать не намереваемся. Просто смирись с данным положением вещей и перестань понапрасну себя накручивать. И не забывай. Ты всего лишь человек, ещё и женского пола. У тебя не так уж и много гражданских прав, а юридических так и подавно.
— Но я… хочу домой! К отцу!
Сомнительно, чтобы подобных монстров можно было разжалобить видом человеческих слёз, но удержаться от оных именно сейчас у меня всё равно не получилось.
— Пожалуйста!..
— Алана, я уже говорил. Здесь тебе ничего не угрожает. И мне бы очень не хотелось применять к тебе ментального внушения. Твои эмоции поэтому и столь ценны, то что они настоящие. Подавлять их или замещать другими было бы просто глупо. Но, если ты не успокоишься и не перестанешь себя накручивать… Что-то мне подсказывает, ты бы на вряд ли согласилась на телефонный разговор с отцом, находясь под сильным психотропным «успокоительным». Или же хочешь, чтобы я им воспользовался?
Он даже показательно вытащил одну ладонь из кармана брюк, будто собираясь ею что-то сделать, шагнув было на меня ленивым полушагом.
— Нет! Не надо. — я резко вытянула перед собой руки в защитном жесте, в попытке остановить его до того, как он приведёт свою угрозу в действие. — И… можно я вначале поговорю с отцом? Я не хочу есть!
— Не хочешь из-за нервов. Эта проблема устраняется очень быстро. Но… так уж и быть.
Мужчина вдруг отступил, и я от облегчения едва не скатилась спиной по стеклу окна на пол, наблюдая, как Найт отходит к центру комнаты к взявшемуся у кровати буквально из ниоткуда круглому столику. Именно с его столешницы, накрытой атласной скатертью и несколькими блюдами с серебряными крышками, он и подхватил чёрный глянцевый планшет сотового телефона.
— Только, пожалуйста, без истерик и причитаний. Иначе мне придётся успокаивать тебя самым надёжным способом, который тебе едва ли понравится.
Он быстро набрал на сенсерном экране нужный номер, снова возвращаясь ко мне вальяжной походкой неоспоримого хозяина положения.
— Так вы что… будете всё это время здесь?
— А тебя что-то смущает? Или ты думаешь, что за тобой никто в этой комнате не следит и не будет прослушивать все твои возможные телефонные разговоры? Я уже молчу про прочие условия твоего здесь проживания. Но, если ты ждёшь чего-то другого или тебе нужно время, чтобы свыкнуться с данным раскладом вещей…
Найт уже почти ко мне подошёл и вдруг, ни с того ни с сего, снова начал пятиться назад, показывая при этом, как собирается сделать сброс набранного им до этого звонка.
— Пожалуйста! Не надо! Мне не нужно время!
И снова наши взгляды соприкоснулись, отчего меня тут же накрыло с головой сумасшедшим буйством бесконтрольных эмоций. Никогда в жизни я ещё не испытывала ни с одним смертным человеком подобных ощущений, особенно под прессингом подобной физической близости. Словно меня пытались окутать с головы до ног удушливым коконом чужой энергетики несопоставимой ни с чьей другой. Кажется, в этот момент я утвердилась на все сто касательно того, что этот черноглазый красавец вовсе не человек. Кто угодно, но не человек!
— Тогда покажи мне это прямо сейчас. Как хорошо тебя воспитали в интернате, и как ты умеешь выполнять установленные для тебя правила.
Брюнет протянул мне трубку, при этом не спуская пристального взгляда с моих глаз.
- Грегори Сандерс у телефона. Кто это? Говорите!
Я услышала голос отца, только что принявшего звонок, так чётко, будто он находился в этой же комнате рядом с нами. После чего не выдержала и протянула дрожащие руки к сотовому, так и не веря до конца, что мне сейчас его отдадут. Но, тем не менее, Найт не убрал руки и спокойно вложил в мои ладони телефон, явно намеренно задев мои чуть онемевшие пальцы своими. Правда, на его последнюю манипуляцию я не обратила практически никакого внимания, тут же притянув прохладный пластик к своему очень горячему уху.
— Алло! Папа? Это я! Алана!
— Алана? Девочка моя… господи! Как ты? Они клялись, что ничего плохого тебе сделают. Они сдержали своё слово?
Если бы отец этого не сказал, не подтвердил версии Иных о том, что он отдал им меня со своего прямого согласия, я бы, наверное, так не зависла в полном оцепенении, окончательно лишившись иллюзий касательного своего здесь пребывания. Ещё и глядя при этом в невозмутимое лицо стоявшего напротив черноглазого Найта.