– Всё так, – жмёт она плечами. – Просто парень не в моём вкусе. А тебе он нравится? Или ты запала на Макензи?
Её взгляд пытает, пусть она и хочет выглядеть равнодушной. Похоже, я ошиблась, предположив, что девчонка далека от помешательства колледжа. Она, может быть, не настолько к этому причастна, как остальные, но точно в курсе происходящего.
Я выдыхаю с досадливым стоном:
– И ты, Брут?
Ава хохочет, громко и открыто, а затем сочувственно сжимает моё плечо:
– Слухи, русская, слухи. Но, если между нами девочками… Кто из них тебе нравится больше?
Я непроизвольно бросаю взгляд в сторону Никлауса и досадливо морщусь из-за этого, на что Ава вновь смеётся и говорит:
– Всё с тобой понятно.
– Иди ты, – толкаю я её плечом, не в силах не улыбаться. – Они оба те ещё жуки.
– Кто-кто? – снова хохочет девчонка.
– Всё! Довольно об этом, – силюсь я не смеяться. – Никто из них мне не нравится в
– Ну-ну, – хмыкает подруга, а затем, улыбаясь, соглашается: – Хорошо, закончили. Давай о другом. Как тебе задание от мистера Томаса?
Пока мы с Авой обсуждаем скворечник, который мастерим на занятиях труда, а затем болтаем и о других глупостях, Никлаус усердно напивается.
Вот и сейчас к нему в руки летит уже четвёртая по счёту банка. Он едва её ловит, но ловит, за что парни чествуют его, словно героя. А у меня звонит телефон. Я извиняюсь перед Авой и отхожу в сторону, чтобы ответить на звонок сестры.
– Да?
– Ты время видела, Ань? Где вас с Ником носит?
Я поднимаю глаза на один из давно загоревшихся огней на фонарных столбах, расположенных на территории и за ней, и вздыхаю:
– Прости, Вик. Просто… Просто Ник решил познакомить меня со своими друзьями.
– Да? Это хорошо… Ну а с машиной как? Купили?
– Да, Вик, ту самую, что я и хотела. Она обалденная!
– Я так рада за тебя, Анют! Ты у меня большая умница!
– Спасибо, Вика, – тепло улыбаюсь я.
– Так ты теперь уйдёшь из кафе?
– Нет, мне нравится там работать.
Вика молчит пару секунд, а затем произносит строго:
– Только, Анют, чтобы работа там не мешала твоей учёбе, поняла?
– Она не мешает, – усмехаюсь я.
– Смотри мне! Так, когда вы домой? Завтра, если что, не выходной день.
– Скоро, Вик. Вы с Робом ложитесь, не ждите нас. Обещаю, мы ещё недолго.
– Ладно. Но только без глупостей, ясно?
– Как всегда, Вик, – улыбаюсь я и блокирую телефон.
Убираю его в сумку и разворачиваюсь лицом к веселящимся ребятам.
И как, прикажете, мне заставить Никлауса ехать домой? Когда он в таком состоянии? А если его отец захочет дождаться нас? Должна ли я объясняться перед ним за то, что позволила его сыну напиться?
Ха, словно он спрашивал у меня разрешение.
Ну что он за несносный кретин?!
Я прощаюсь с Авой, прошу у неё пожелать мне удачи и направляюсь к Никлаусу. Он широко улыбается при виде меня и тянется обнять меня за плечи:
– Моя девчонка, поняли? – пьяно сообщает он остальным, а затем, прижав меня к своему боку, выдыхает мне в ухо: – Будешь моей, ясно?
– Нам нужно домой, – цежу я, стараясь не обращать внимание на странную реакцию своего организма на его слова.
Он не может говорить серьёзно, потому что пьян. И точка.
– Мамочка сказала ехать домой, – кривляется он, а затем отталкивает меня от себя. – Ты мне не указ, Новенькая.
Я сжимаю зубы, представив, как бросаю этого придурка здесь и со спокойной душой еду домой. Вот только ни о каком душевном спокойствии и речи быть не может. Потому я выхватываю из его рук банку с пивом, сую её парню, который стоит ближе всех, и, схватив Никлауса за руку, тяну его в сторону машины. Он едва не запинается о собственные ноги, что, очевидно, его веселит, потому что он хохочет.
– Я ни при чём, парни! – орёт он себе за спину. – Сами видите, как сильно Ан-ни хочет остаться со мной наедине!
Идиот. Пьяный придурок, вот он кто!
Я стараюсь сохранять спокойствие, пока усаживаю его на пассажирское сидение своей машины. Ник при этом норовит, то обнять меня, то мазнуть губами куда придётся, продолжая жестоко насмехаться. Мне жутко обидно и больно, но я держу себя в руках.
Что я уяснила для себя давным-давно, так это то, что тратить свои нервы на пьяных глупо. Не поймут. Останутся при своём мнении. А на утро и вовсе обо всём забудут. Тут только перетерпеть – ничто другое не поможет.
Я пристёгиваю на Нике ремень безопасности, пока он прижимается носом к моей шеи, и, передёрнув плечами, обхожу машину.
Всё меняется, стоит нам отъехать подальше от ребят.
Никлаус перестаёт идиотничать, трёт лицо ладонями и сообщает очевидное:
– Вот это я нажрался.
Я не сдерживаю фырканья и тут же чувствую на себе его тяжёлый взгляд, но говорит он совсем не то, что я ожидаю:
– Я вёз тебя сюда не за этим.
Что это? Сожаление в его голосе?
Я бросаю на него осторожный взгляд, боясь пропустить нужный поворот на выезд с территории аэропорта, и вижу, как он хмурится.
– А зачем? – осторожно спрашиваю я.
– Не знал, что они сегодня здесь собрались. Хотел… Да плевать. Неважно.
