Поднимает руку к моему лицу и пальцами разворачивает его к своему. Я затаиваю дыхание, встретившись с чёрной бездной его глаз. Наши губы в миллиметре друг от друга. В ушах звенит, и сердце долбит в грудную клетку на максимальной скорости. От нехватки воздуха кружится голова.
И я делаю это.
Медленно выдыхаю и закрываю глаза…
Влажные губы осторожно касаются моих, и моё несчастное сердце ухает вниз. В бездонную пропасть, откуда нет возврата. Всё. Баста.
Эта мысль пугает. Так сильно, что меня бросает в холодный пот, и я резко отворачиваюсь. Распахиваю глаза, дышу часто, и сквозь громкий звон в ушах слышу, как Никлаус тяжело выдыхает, а затем и говорит:
– Всё хорошо, слышишь? Успокойся. – Он неожиданно перебирается ниже, укладывает голову на мой живот и обнимает руками за бёдра: – Пять минут ещё не прошли. Лежи смирно.
Я не отвечаю, переваривая то, что натворила.
И через пару минут тишины, разбавленной нашим дыханием, я понимаю главное.
Мне нравится Никлаус.
Мы с Бэлл и Авой обсуждаем осенний бал, что состоится в конце сентября в нашем колледже, когда по громкоговорителю несколько раз произносят моё имя:
– Анна Морозов, срочно явитесь в кабинет директора. Анна Морозов…
Ава заинтригованно вздёргивает одну бровь, Бэлл же смотрит на меня испуганно-сожалеюще.
Мы сидим в столовой, потому многие ребята находят меня глазами, а затем переводят свои взгляды в сторону элитного стола, где сидит Оливер. Тоже не удерживаю себя от взгляда на блондина и вижу, как он поднимается на ноги, тревожно глядя на меня в ответ. Ловлю себя на мысли, что мне приятно его беспокойство, но, неловко ему улыбнувшись, качаю головой и сообщаю девочкам:
– Пойду.
– Удачи, Ани, – шепчет мне напоследок Бэлл.
Этот день просто не мог быть лучше вчерашнего, учитывая то, как плохо он начался. Во-первых, я уснула в комнате Никлауса. А проснувшись по утру в одиночестве, на выходе столкнулась с сестрой… Видели бы её лицо! Я попыталась соврать, сказала, что просто искала Никлауса, но… на мне была вчерашняя одежда, на что и указала мне Вика. Объясняться или спорить с ней времени не было – я могла опоздать на занятия. Потому она пообещала серьёзно со мной поговорить сегодня же вечером.
Во-вторых, мне пришлось подвозить в колледж Никлауса.
А после вчерашнего поцелуя, о котором он, возможно, не помнит, находится с ним рядом было ужасно неловко. Я мгновенно занервничала, как только вышла из дома и увидела его в своей машине, со стаканом коктейля в одной из рук.
Как я выяснила чуть позже, он пил детокс-коктейль по собственному рецепту. А это значило, что накануне нашего триумфального знакомства, он напился так же, как вчера. Бары, тусовки, вино для готовки у нас на кухне…
Возможно, Никлаус Макензи алкоголик.
Как моя мама…
Эта мысль меня убивала. Разрывала по кусочкам, принося невыносимую боль.
Даже сейчас, направляясь в кабинет директора, к Его маме, я мучила себя мыслями о Нём.
Я никогда и ни за что не хотела бы вернуться в то болото отчаяния и боли, в котором прозябала долгие годы в пустой надежде помочь. Помочь родному человеку. Но мама не хотела помощи, ей нравилось тонуть, а заодно утягивать на дно и меня. Моей сестре пришлось приложить немало усилий, чтобы вытянуть меня из той трясины.
И теперь… Когда я поняла, что Ник мне нравится… Перспектива окунуться в то, от чего я сбежала на другой конец света, изводила меня своей неизбежностью.
Алкоголики… Они разрушают не только свою жизнь, но и жизнь тех, кому они дороги.
Я просто не могла позволить Никлаусу разрушить мою жизнь. Меня. Но…
Он мне нравился.
Я резко останавливаюсь перед дверьми в приёмную и с силой зажмуриваюсь. Мне не обязательно думать об этом сейчас. Велика вероятность, что я просто ошибаюсь. Как вариант Никлаус ещё не погряз основательно. И как вариант ещё не погрязла основательно я сама.
Расправляю плечи и открываю двери в приёмную.
– Анна? – спрашивает секретарь, милого вида женщина с веснушками, за прямоугольной стойкой. – Присаживайся. Директор скоро тебя примет.
То, как женщина подозрительно меня рассматривает, меня смущает, и я, отвернувшись, смотрю на ряд мягкий сидений, как в кинотеатре. Уже хочу сесть, но дверь с табличкой «Директор» резко распахивается, и я буквально застываю при взгляде на мрачное лицо Никлауса.
Он тут же стремительно направляется ко мне, встаёт сбоку и обхватывает горячими пальцами мою кисть. Говорит тихо и напряжённо:
– Отрицай всё, поняла?
Конечно же, я ничего не поняла, но тут в проёме появляется статная женщина и сухо произносит:
– Анна? Можешь проходить.
Никлаус при звуке голоса матери грубо пихает меня плечом, чтобы в тот же миг покинуть приёмную.
Господи, и что всё это значит?!
Я поправляю на плече ремень сумки и вхожу в кабинет директора.
– Дверь закрой, пожалуйста, и присаживайся в кресло.
