— Одумайся, — прошептала я. — Не Руслан препятствие между нами!
— А что? — он перегнулся ко мне через стол. — Что если не он, почему мы не вместе? Почему я тебя не познал?
«У тебя были все шансы» — вот что хотелось мне сказать. Но я молчала.
Именно, что шансы. Я бы дала любому из них, но Руслан не позволил спать со своей женщиной. Я ощутила, что Кир, горячий и влажный после душа, сидит напротив в одном полотенце. А вдруг он подумает… Вдруг захочет сейчас? Раньше я была бы рада, я любила его, но больше не хотела близости: ни с кем из них.
— Не трогай его, — попросила я. — Ты не понимаешь…
Мои слова ничего не изменят: самцы сами решают такие конфликты, а женщины приветствуют победителя. Но если они окончательно рассорятся — им обоим конец, я-то знаю. Я начала ковырять ноги, нервничая. Привычка из моей отнюдь не буржуазной прошлой жизни.
— Зверь, если ты меня любил… Если хотел меня… Почему не приходил ко мне с тех пор, как я ушла из «Авалона»? Целый год я была одна… Почему вы оба меня бросили?
— Я приходил, — возразил он. — Чаще, чем ты думаешь, Фасолька. Думаешь, я бы тебя оставил?
Указательный палец уткнулся в грудь, он начал водить им по шрамам, откровенно глядя в глаза. «Оливия», медленно выписал он. Взгляд был безумным.
— Ты думаешь, тебя можно забыть?
Глава 42
Я первой отвела взгляд. Испугалась безумия и одержимости в глазах Зверя.
— Я тебя не видела, — ответила я. — Вас обоих не видела, целый год.
Он усмехнулся и откинулся на спинку стула. Разговор успокоил его, Кир взял чашку, сделал глоток.
— Мы бы давно убили друг друга, если бы кто-то постучал в твою дверь. Ты ушла. И не видела, как мы дрались на поляне в ту ночь. Насмерть, Фасолька.
Значит, вот когда они разошлись.
— Из-за чего?
— Ты не понимаешь? — светлые глаза Кира расширились, и он наклонился ближе. Так близко, что губ коснулось взбешенное дыхание. — Из-за тебя, дорогая. За то, что он забрал и не сумел сберечь, когда ему уступили. Вторая драка закончилась бы смертью. Мы решили, что беспокоить тебя не будем.
Кир со стуком вернул чашку на стол. Он смотрел в сторону и алчный, сладострастный рот был расслабленным. Но по-прежнему сексуальным.
— Я на тебе помешался. Это все знают… Кроме тебя.
— И я знаю, — я погладила его руку. — Знаю, Зверь. Я тоже тебя люблю.
— Не так. Не спорь, — он посмотрел мне в глаза, в глубине я увидела правду.
Кир давно проиграл за меня бой и с этим смирился. Но эта сосущая боль надолго поселяется в разбитом сердце. С ней ничего не сделать.
— Я приходил, — продолжил он. — Смотрел на твои окна.
— Ты не врешь? — пробормотала я.
— Нет… Иногда и Руслана чуял. Так мы и кружили вокруг твоего дома, зная, что среди стекла и бетона наша любовь… И смерть в случае чего тоже там.
— Перестань, — попросила я. — Ну какая смерть? Он твой брат, вас одна женщина выкормила!
Я обхватила его ладонь на столе и уткнулась в нее лбом.
— Не надо, — прошептала я. — Прости его.
Я того не стою, хотелось добавить мне. Но говорить это мужчине, который вырезал на груди твое имя, бесполезно.
Около минуты я лежала щекой на его руке. Вспоминала, как мы жили раньше. Но прошлое больше не вызывало желания туда вернуться. Нечего там делать.
Кир погладил волосы, как когда-то делала моя мама. Я поцеловала его ладонь и вздохнула.
— Сделаю еще чаю.
Его рука скатилась на плечо, сжала. Я улыбнулась сквозь слезы и вернулась к разделочному столу.
Новый чайник. На этот раз глиняный. Сначала ошпарить кипятком, потом бросить в парящее нутро горсть чая, мяту. В моем арсенале не было целой кухни «Авалона», только ограниченный набор трав. Ягод нет вовсе. Теперь я бедно живу.
— Хочешь, мяса тебе принесу? — неожиданно предложил Кир.
— Мяса… — я помедлила. — Оленины, если можно. Очень по ней соскучилась.
— Завтра притащу.
Я улыбнулась, занимаясь чаем. Раньше я часто ела дичь. Кабан, лось, олень, косуля… Мой обычный рацион. Только птицу мальчики не ловили, ее стреляли для нас отдельно. Я любила диких уток.
— Поехали вместе, — вдруг сказал он.
Львы тоже меня звали…
— Куда? — уточнила я.
— За город, на охоту, — Кир встал, глядя на меня светлыми прозрачными глазами. — Как раньше, помнишь?
Заткнув край полотенца за пояс, он подошел. Убрал волосы и показалось, что сейчас поцелует — так жарко взглянул на мои губы. Я перестала дышать, но это был только миг.
Взгляд Кира вернулся к глазам.
— Я скучаю по нашей охоте. Ты сидела и ждала нас… Не поверишь, это самые светлые воспоминания в моей жизни. Помнишь яблоню? — он осекся. — Прости.
Я хотела сказать: ничего.
Смотрела поверх его плеча в темное окно и ничего не видела. Он сказал "яблоня", и я очутилась там. Только не в счастливом солнечном дне, где я кусаю яблоко и говорю Киру, что люблю его, а он смотрит, как сок течет по моим губам. Я оказалась в дождливой ночи, полной запахов мокрого леса, гнилыми яблоками и земли. Ночь похорон нашего ребенка.
— Оливия, — теплая ладонь елозила по моей щеке, возвращая в реальность.