Кир пытался меня успокоить. Он повернул мою голову к себе, пытаясь поймать взгляд. Голову я повернула, но глаза остались несфокусированными — я смотрела сквозь него в ту ночь и видела яблоню, шумящую листвой.
В себя меня привели его губы — он целовал меня в шею.
Мне тоже его не хватало.
Голодная по ласкам, я забросила на него руки. Мне было проще — он раздет. Я могла его гладить, ощущая выступающие шрамы и пирсинг в сосках. Все его горячее мускулистое тело хищника.
Можно сбросить халат и отдаться поцелуям, но это закончится безудержным сексом. Кир не сможет остановиться, потому что я позволю, а Руслана, чтобы его остановить, здесь нет. Между нами больше нет барьеров.
Одновременно это наполняло меня горечью и счастьем. Потому что только Зверя мне мало. Мне нужны оба. Но сегодня… Сегодня я буду с ним, если он так решит.
Мы сходили с ума неизвестно от чего.
Сходили с того рокового дня, когда меня бросили в машину и привезли в клуб. Он бросил, мой любимый Зверь, под руками которого я плыла. Зверь, у которого сердце полно любви к боли, своей или чужой. С ним я чувствовала себя счастливой. Он наполнял меня светом.
Он запрокинул мне голову, целуя шею.
— Кир, — шепча, я опустилась на колени и уткнулась лицом в бедро. Махровое полотенце под скулой было жестким, я плохо их выполоскала, так и не научившись добиваться мягкости, что была у полотенец в «Авалоне».
Его ногу я обвила руками, гладила бедро — и довольно высоко, уже под полотенцем. Без похоти, мне хотелось касаться тела и все. Когда долго живешь одна, начинаешь ценить моменты близости, которые обычные люди не замечают. Поцелуй в щеку, дыхание, похожее на касание перышка, случайные объятия. Прикосновения влюбленных. Любовь совсем другая, если настигает после одиноких ночей, полных слез и кошмаров.
Наверное, не стоило этого делать — эмоции били ключом.
Он встал на колени рядом и поцеловал так жадно, словно пытался напиться от меня жизнью. Чтобы проделать это ему пришлось сгорбиться, а мне привстать — слишком большая у нас разница в размерах. Рука так глубоко скользнула под полотенце, что я ощутила, как сильно он возбужден.
Кирилл бросил мои губы и снова уткнулся в шею, тихо заворчал. Грубоватая ласка: зубами он попытался схватить кожу и ее неслабо царапнуло.
Я сглотнула — клыки. Кир так разошелся, что неосознанно перекидывался. Оборотень не сожрет ту, кого собирается уложить в постель, но совладать с собой потребуются усилия.
Стук в дверь заставил меня остановиться. Ко мне нечасто заглядывают гости. Проверить, кто там, или затихнуть?
— Кир, — прошептала я. — Подожди… Надо узнать, кто пришел… У нас еще будет время.
Кир впился глубже в шею, зарычал, крепко стискивая, словно я добыча, а не женщина.
— Вдруг это важно, — прошептала я.
— Проверь, — раздраженно разрешил он.
Я выпрямилась, помятая сильными руками. Мышцы приятно ныли после суровых ласк.
Полотенце Кира чуть не свалилось, он обернул его вокруг бедер, заткнул край. Туго затянутое на бедрах, оно подчеркивало косые мышцы живота и продольные шрамы.
Впервые за долгий срок я смотрела на него, как на мужчину. Этого еще не хватало! Чтобы отделаться от мыслей о сексе, я поспешила к двери.
Кого там принесло? Надеюсь, это не Руслан и не львы… Отпирая дверь, я оглянулась на Кира. Открытый взгляд, сексуальная улыбка — он никого не боялся и думал о том, как будет обладать мной. Его ничего не остановит и неважно, кто там притащился.
Осторожно, как солдат, ждущий пулю вместо приветствия, я выглянула за дверь.
Вместо киллера в подъезде обнаружился незнакомый парнишка. На сгибе локтя лежал шикарный букет роз в хрустящем целлофане. И улыбался он так счастливо, словно я подарила ему миллион долларов.
— Доставка, — сообщил он на мой встревоженно-вопросительный взгляд. — Распишитесь.
Глава 43
Какое облегчение!
Кир бы мигом оторвал ноги кому угодно, но курьера, думаю, пощадит. Паренек стал серьезным: Зверь в полотенце из глубины прихожей наблюдал, как мы обмениваемся любезностями.
— Всего наилучшего, — он вручил мне букет и положил поверх целлофана открытку.
Я захлопнула дверь и включила свет, рассматривая это добро.
Кир подошел со спины и застыл. Я почувствовала напряжение — оно повисло вокруг, казалось, что от него густеет воздух, напитываясь электричеством. Я обернулась: открыв рот, он сверлил взглядом подарки, и дыхание становилось все тяжелей.
Что-то чуял.
— От кого это? — в голос просочился громоподобный тигриный рык.
Я развернула открытку, но не успела прочесть.
Кир вынул ее из пальцев, поднес к лицу и вдохнул. Радужка пожелтела, зрачки тревожно раздулись. Мышцы мгновенно натянулись, словно противник был здесь собственной персоной, а не только запах.
— Кир… — испугалась я.
Он щерился, обнажая клыки, а затем сбросил с себя полотенце. Мокрая одежда валялась под ногами, и он подобрал штаны.
— Куда ты?! — я схватила его за руки, но он стряхнул меня, быстро натягивая джинсы. Мокрые, они морщинились и надевались с трудом.