— Это я, — узнав глубокое сопрано сестрицы, я успокоилась. — Извини, может быть, я цепляюсь не по делу… Но помнишь ту травницу?
— Ну? — я остановилась. Сразу навалилась загородная тишина, которую органично дополнял треск цикад и шепот ночного поля. Пахло дождем и осенними пряными травами.
— Помнишь, она сказала: «нужно следить, чтобы трава не попала в муку», так? А тебе не кажется, что она сказала это не просто к слову?
— О чем ты? — на нервах я туго соображала. — При чем здесь мука?
— Вот и я о том! — воодушевилась Лера. — Не в чай какой-нибудь, именно в муку… Ты не думаешь, что трава растет там же, где берут зерно? А вокруг дома травницы полно пшеничных полей.
— Продолжай, — насторожилась я.
— Оливия, я думаю, это она собрала траву, просто соврала. Ты не допускаешь?
— Может быть…
— Я пришла к выводу, что если трава растет в пшенице, нужен навык ее искать. Отличить от других трав. То есть нужен опыт. Может прижать ее плотнее? Твой парень, который Зверь, он может ее припугнуть?
Я удивленно нахмурилась: он-то может. Вопрос в том, почему не сделал этого раньше?
Но чтобы прижать, нужна догадка. Лера поняла это по случайно вырвавшейся детали, что траву нужно искать в хлебных полях. И вот у нас уже маленькая, косвенная, но улика, позволившая обратить внимание.
Если мы выживем, я ему скажу.
Ему и Руслану. И тогда травнице лучше сменить место жительства.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Голова. Не зря я тебя из клуба спасала.
Она расхохоталась и положила трубку. Ну и к лучшему. Я бы все равно не попросила ее о помощи. Втравливать посторонних в разборки монстров — плохая идея. Лера этого не заслужила.
Я с трудом вспомнила номер «Авалона», но набрать не успела — вдалеке показался свет фар.
Я бросилась наперерез, махая руками. Машина начала тормозить, но чем ближе, тем больше я хмурилась: знакомые обводы… Рядом остановился черный «мерседес» и боковое стекло поползло вниз.
— Привет, Оливия, — улыбнулся Александр. — Не бойся, ты к нам идешь? Садись, — заметив, что я сомневаюсь, он добавил. — Если не хочешь, чтобы я затащил тебя в машину.
Какая сомнительная удача. Сердце облилось кровью. Он улыбался, но видно, что не шутит.
Все торопились к месту встречи, так что не думаю, что он будет приставать. Да и есть ли у меня выбор? Взвесив за и против, я устроилась на сидении.
«Мерседес» рванул, разгоняясь по проселочной дороге.
Я пытливо таращилась на него. Александр держался уверенно: без страха и азарта, будто его не ждал бой. Рука удобно лежит на ободе руля, профиль спокойный.
— Отец хочет с тобой поговорить, — он бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Думаю, хочет извиниться за инцидент в гостинице. Прости, я потерял контроль над желаниями.
Тепло в голосе говорило, что ничего ужасного меня не ждет.
Если бы я не знала, что Александр сделал что-то с моим ребенком… А может, это домыслы? Слишком спокойным он выглядит, его ничего не тревожит.
— По вашему приказу пырнули Зверя? — спросила я.
— Что? Зверя?
— Да, брата Руслана. Я получила букет, он вышел — и получил удар в сердце. Ваша идея?
Я их обличала, а это не самый умный ход. Но и молчать не смогла.
— Послушай, Оливия… — он поерзал, не отрывая взгляда от дороги. Чем-то смущен или что-то раздражает. — Я все понимаю, но… Не вмешивайся в наши битвы. Это не твое дело.
— Не мое? — переспросила я. — Как же вы предлагали семью, если меня не будут слушать?
— Не понял, Оливия. Хозяева «Авалона» разве тебя спрашивали, с кем им драться? Это ты решала, кого они убьют?
Он затыкал мне рот. Я никогда ничего не решала и не хотела этого. Я ждала их, а потом зализывала раны. Меня это устраивало. И теперь и те, и другие хотели, чтобы я подождала победителя, смиренно их перевязала и приняла свою судьбу.
Почему бы тебе не выкусить, парень?
— Вы меня обманули, — бросила я. — Насчет дочери. Я вижу, ты не злой… Скажи, что произошло на поляне после похорон?
Я оценила его лицо, профиль намеренно спокойный, рот приоткрыт. Александр непроизвольно приподнял брови, борясь с какими-то сложными чувствами.
— Мне сказали, ты был там, — добавила я, чтобы его добить. — И когда мы были в номере втроем, тебя поразило, что моя дочь может быть жива.
Он так долго молчал, что я перестала надеяться на ответ.
— С тобой поговорит отец, — наконец сообщил Александр. — Мы почти приехали.
Дорога была незнакомой. Мы съехали с основной за километр перед дорогой к яблоне. Грунтовка делала поворот в сосновый бор. Это угодья принадлежали оборотням: сейчас моим мальчикам, а завтра, возможно, у них будет другой хозяин.
Мы петляли между деревьев и обочины, засыпанные бурой хвоей, подступили к самой машине.
Еще поворот и открылся вид на дом.
Одноэтажный, приземистый, но очень просторный. Со стеклянной верандой и резным крыльцом — произведением искусства деревянного зодчества. Перед ним прямоугольная площадка, засыпанная гравием.
В свете фар изумрудными оттенками заиграла низко подстриженная трава на лужайке. Кроме запахов сосен и сена откуда-то тянуло водой. Готова биться об заклад, за деревьями прячется озеро.
— Заимка, — сказал Александр, паркуясь с торца дома.