Он заглушил двигатель и вернулись звуки природы. Над горизонтом потихоньку светлело, скоро в небе разойдется малиновый и розовый. Рассвет уже близко.
Все тихо, мальчиков не видно. Кажется, здесь только львы и я.
Но над запахами хвои и воды я почувствовала что-то знакомое. Кровь. За домом было что-то, что издавало этот запах. И мне не хотелось смотреть, что.
Глава 50
Двигатель потрескивал в природной тиши, остывая. Было страшно выходить.
Я сидела в машине, пока на крыльце не показался их отец. Он заметил меня, нахмурился и отодвинул стеклянный защитный экран на веранде.
— Папа злится, — в пустоту заметил Александр и первым выбрался из машины.
Я последовала его примеру, но робко осталась у дверцы.
— Что она здесь делает? — голос прозвучал хлестко, как удар кнута.
— Ты же хотел ее увидеть, — младший оглянулся на меня. — Подобрал на дороге в паре километров отсюда… Не бросать же было.
В рассеянном свете фар он спустился по ступеням. В сером костюме, как и раньше. И идет уверенно, словно к трибуне. Прямой, он был похож на человека, привыкшего выступать на публике. Подавлял волей.
Я постояла и пошла навстречу.
Они оба в отличной форме… Где же мальчики? И почему тянет кровью?
С каждым шагом мощь оборотня все сильнее обрушивалась на меня. От нее стыл живот, а колени превращались в желе. Меня будто придавило огромным камнем… И я поняла, что напоминают ощущения. О похожем говорила Алина. И о доме, где устроили логово.
Это он тогда встречался с гиенами, больше некому.
— Оливия, — ровно произнес он, приветствуя. И больше не удостоил меня даже взглядом, обратился к сыну. — Проводи ее в дом и найди брата.
Я хотела подняться по ступенькам, пока меня не отволокли силой, опустила глаза и остановилась, как вкопанная.
Прямо из утоптанной почвы торчала рукоять ножа. Его загнали до основания, может, наступили сверху. Нож Зверя. Тот самый, с которым он ушел.
— Что это? — я уставилась в равнодушные спины. — Что это, вашу мать?!
Они обернулись, удивленные моей злостью, но даже грозный взгляд отца не заставил утихнуть.
— В чем дело, Оливия? — тихо спросил он. — Вы узнали нож?
— Это нож моего друга, — сказала я. — Зверя из «Авалона».
Я напряженно ждала продолжения. Объяснений, как оружие очутилось здесь и где он сам.
— Верно, — заметил отец.
Все, что сказал… Александр молчал вовсе.
Отец резко отвернулся и широким шагом пересек тропинку. Сын, как верный слуга, поспешил за ним. Они скрылись за углом дома и я бросилась следом. С колотящимся сердцем, потому что именно оттуда порыв ветра донес густой и плотный запах крови.
Двор был усеян мелким гравием, к которому примыкала лужайка — граница камней и травы в свете прожектора была четко видна. Прожектор был на стене, ярко освещал, но не слепил.
Когда я увидела кто там лежит, голова стала пустой.
Зверь был там — они его пленили.
Живой, если это можно так назвать. Львы стояли перед ним, рассматривая то, что осталось от моего любимого.
Кирилл был покрыт кровью — своей и чужой. Лежал на боку, подобрав ноги, но еще дышал. Поперек живота тянулись рваные раны — следы от когтей. Его слабое место. Не раз и не два я видела такие травмы, и в этот раз он тоже пропустил удар. И не один. Нападавших было трое, а Зверя некому было прикрыть.
Я упала на колени, раня об камни ноги, и прижала ладони к вискам. Только так можно было удержать собственное безумие… Я едва не заорала, хотя видела в «Авалоне» такое от чего с ума сходят. Тишину нарушало тихое гудение прожектора.
— Кир, — шепнула я.
Он приподнял голову, звякнула цепь.
Волнистые волосы пристали ко лбу и щекам, испачканные кровью. Почти голый — в джинсах, но сильно порванных. Майки уже не было. Рана в области сердца почти закрылась, но новые превратили его в решето. Весь исцарапанный, в кровоподтеках, словно его переехало поездом.
На шее Кирилла был металлический ошейник, похожий на строгий. От него спускалась цепь, толщиной в мою руку, второй конец штырем был прибит к бетонной плите. Руки связаны.
— Фасолька, — улыбнулся он.
Светлые глаза на окровавленном лице казались нереальными.
Руслан так и не пришел на встречу. Иначе Кирилла незачем было бы держать на цепи. Его оставили в живых, чтобы поглумиться, а затем сожрать на глазах у брата.
Львам было абсолютно наплевать на то, что я это вижу.
Им казалось нормальным истязать прежнего господина. Так поступают настоящие мужчины. Женщинам полагается не вмешиваться.
— Отпустите его, — прошептала я.
— Идите в дом, — мощным голосом сказал отец.
— Чего ты ждала, Оливия? — поинтересовался Александр. — Он пришел биться с нами, мы его захватили. Когда придет второй, съедим. Зверь садист, Оливия, город скажет «спасибо» за избавление.
Я не скажу… Но он прав.
Зверь никогда не был хорошим ни человеком, ни оборотнем. Его боялись, избегали, его никто не любил кроме меня, черт возьми. Город вздохнет спокойно, если его не станет, многие еще поднимут бокалы.
— Достойный финал, — Кир рассмеялся, и цепь затряслась от хохота. — Фасолька, беги отсюда. Беги, милая!