Какие же глупости только не взбредут мне в голову! Мысли роятся непонятные о заговорах вселенского масштаба, которые возглавляют Денис с Павликом, а ведь ясно, как белый день, что все мои сомнительные предчувствия не имеют под собой никакого основания. Именно в этом я себя убеждала каждый день на протяжение двух последних недель, и как обычно, это не давало никаких результатов. В течение дня я могла, конечно же, отвлечься от внутреннего беспокойства. Чаще всего это происходило на работе. В окружении моих любопытных творческих детишек, или во время общения с коллективом. Там бурлила своя жизнь, довольно нескучная. Элина Гордеевна и Анатолий Иванович, будучи весьма экстравагантной парой, конкурирующей между собой в творческой деятельности, оказались довольно приятными людьми по отношению к остальным членам нашего дружного художественного сообщества, готовыми в любой момент помочь советом или делом. Екатерина Ростиславовна, — она же моя добрая приятельница Катя — как стало известно, давно мечтала обратить на себя внимание нашего директора, Тимура Николаевича, который, кстати говоря, удостоился в моих глазах немалого уважения после того, как я поняла: получив от меня окончательное «нет» ещё тогда, три месяца назад, во время неприятного для нас обоих разговора в моём кабинете, он не стал настаивать на том, чтобы я изменила своё мнение. Он оказался человеком слова — пообещал не препятствовать нашему с Дэном счастью, так и поступил. И вот, наконец, Катя, похоже, добилась желаемого расположения давно любимого мужчины, и между ними назревает служебный роман, который, я надеюсь, будет иметь счастливое и логическое окончание.
Очень помогали не сойти сума от собственных душевных колебаний Дина с Мариной, с которыми мы болтали по телефону почти ежедневно. Если с Мариной мы общались, в основном, как давние подруги, болтая о каких-нибудь пустяках, то Дина стала мне сестрой, которой у меня никогда не было, но, которую мне всегда хотелось иметь. Они с Пашей жили вместе уже несколько месяцев, и я подозревала, что она знает, через что мне пришлось когда-то пройти, поэтому не строила от неё никаких особых тайн… Хотя и ничего лишнего не рассказывала. Просто я могла поделиться с ней теми переживаниями, о которых не могла поведать больше ни одной подруге, и она никогда не выглядела удивлённой каким-то новым фактом из моей жизни, которую я вела последние два с половиной года, и относилась ко всем моим причудам с пониманием.
Почувствовав, как по коже пробираются тысячи зябких мурашек, я свернула на тропинку, ведущую в сторону нашей многоэтажки. Лорик бежал трусцой впереди, смешно перебирая толстыми пушистыми лапами и виляя загнутым чёрным хвостом с серым пятнышком на кончике. Поводок всё время натягивался; стоило Лорику увидеть на своём пути кошку или что-то блестящее, — он тут же рвался вперёд. Но я не давала спуску, с невозмутимым лицом вальяжно вышагивая навстречу мягкому дивану, тёплому пледу и кружечке зелёного чая с лимоном.
Вдруг моё внимание привлекло какое-то движение справа. Обернувшись, я застыла от неожиданности, и сердце ухнуло вниз с такой силой, что казалось боль от его падения раздалась по всему телу, а потом оно принялось бешено колотиться, разгоняя горячую кровь по венам. Это был он. Это точно был он. Кирилл. Прямо там, на параллельно пролегающей дорожке, у пивного киоска. Стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу и пил из жестяной банки что-то типа энергетика.
Сначала меня парализовал страх, ледяными клешнями вцепившийся в горло. Я смотрела на человека, втоптавшего меня в грязь, причинившего адскую боль, и перед глазами мелькали, как слайд-шоу, картинки-воспоминания той далёкой ночи. Он был зверем, терзавшим заживо свою добычу, а на месте добычи оказалась я. И я думала, что лучше бы он меня убил, чем после всего произошедшего выкинул из машины, как использованную тряпку.
Лорик тявкнул, призывая меня двигаться, и я опомнилась. Сделала медленный вдох: это было тогда. Больше я так не думаю. Моя жизнь, и то, как круто она поменялась за последние три месяца, — огромный дар, которым я дорожу больше всего в мире. Щенок потоптался на месте вокруг своей оси и сел, вглядываясь в моё лицо таким обеспокоенным взглядом, словно понимал, что я не шуточно напугана. Выдох, и снова вдох: он странно выглядит, — заметила я. Вид потрёпанный, куртка нараспашку, рубашка и джинсы помятые, взгляд какой-то неживой, будто стеклянный, и злобный, словно весь мир для него — дерьмо, которое он всеми фибрами души ненавидит. Тихонько заскулив, Лорик снова поднялся на свои четыре и потянул меня прочь. Ещё один выдох и вдох: он ведь может меня заметить. Господи, нужно быстрее делать отсюда ноги! По инерции накинув на голову капюшон, тем самым скрывая своё лицо, я пошла вперёд, бросая косые взгляды вправо.
— Здесь он мне ничего не сделает, так ведь, Лорик? — шептала я, в последний момент замечая, что его взгляд устремился в мою сторону.
