Новогодние мелодии играли из колонок, установленных по периметру залитого катка. Держась за руки, мы с Дэном разрезали ледяную гладь острыми лезвиями коньков. Это было так необычно — снова ощущать его теплую кожу ладони, нежно окутавшей длинными пальцами мою ладонь. Внутри все ликовало. Казалось моторчик в груди замер в трепетном предвкушении чего-то несбыточного, что должно было вот-вот произойти. Время от времени он бросал в мою сторону короткие взгляды, от чего по коже тут же вздымалась волна мурашек.
Словно и не было предательства с моей стороны (а свой отъезд, за которым не последовало ни единого объяснения, я определённо считала предательством), не было разлуки, и не было двух с половиной лет одиночества и затяжной депрессии. Он был рядом, и я понимала, как нуждалась в нём всё то время, что прожила вдали от дома. Он был моим кислородом, и дышать я могла только с ним.
Когда музыка притихла, а потом заново влилась в жизнь с новой силой, превозмогая звуки порыва холодного ветра, неожиданно Дэн обнял меня за талию и, подхватив, закружил. Огни ночного города невероятной скоростью завертелись перед глазами, я вцепилась пальцами в сильные плечи и засмеялась. Вдруг весь мир покачнулся и, потеряв равновесие мы вдвоём рухнули на лед. Лёжа на твёрдой морозной поверхности, мужская грудь затряслась от сдерживаемого смеха. Люди вокруг, кажется и не замечали, каким особенным был для нас этот вечер, то и дело рассекая вокруг нас, и что во время падения, когда я оказалась лёжа верхом на веселящемся от души парне, весь воздух вокруг нас был наэлектризован нежностью, желанием, взаимным влечением и невероятным волнением. Перекатившись на бок, я сползла на леденистый покров и устремила взгляд на звёздное небо, всё ещё тихонько посмеиваясь.
— Всё нормально? Ты не ударилась?
— Всё хорошо, — с лучезарной улыбкой на лице ответила я. — У меня была мягкая посадка. Чего не скажешь о тебе.
— Пф. Да мне как с гуся вода!
— Точно?
— А то! Я живучий, Принцесса. И планирую таким оставаться ближайшие семьдесят лет.
Поднявшись на ноги, Дэн помог мне, и мы не спеша двинулись к воротам, за которыми находилась касса и камера хранения.
— Как самонадеянно…
— Ты что-то имеешь против?
— Что ты, ни капельки!.. Просто никто не знает, что произойдёт через секунду, — вдумчиво сказала я, — как тогда можно загадывать на несколько десятков лет вперёд?
Нахмурив брови, я сняла арендованные коньки и переобулась в свои ботинки. Закончив завязывать шнурки, выровнялась и встретилась с непроницаемым выражением лица мужчины, несколько секунд назад смеявшимся и отпускающим ребяческие шуточки. Он хотел казаться таким же беззаботным, каким был пару секунд назад, но серьёзный всматривающийся в меня взгляд выдал его озабоченность.
— Я не загадываю. Я просто настроен оптимистически. Знаешь, как могущественна сила мысли?
Я фыркнула.
Я всегда была оптимистом, беспрекословно верила в то, что моя спокойная, счастливая, можно сказать, идеальная жизнь будет оставаться таковой при любых обстоятельствах. Что бы ни случилось, улыбайся, — говорила я, — думай только о хорошем. А когда тяжёлая ситуация коснулась меня самой, сломалась, словно сухая тонкая ветка. И осталось от той жизнерадостной семнадцатилетней девчонки лишь жалкое подобие, безуспешно пытающееся улыбаться, когда сердце рвалось на части от боли, наносимой пытками злостного случая.
— Конечно знаю, — ответила я, подмигнув Дэну. — Я ведь главный оптимист нашего города!
Обогнув его, я прошла вперёд, скрывая истинные эмоции, которые, несомненно, предельно ясно выдавало лицо. Никогда не могла притворяться, не умела. Лицемерие — это не моё.
Заварив кашу с враньём, которое затянуло меня по уши в свою грязь, я не сознавала одного — когда-то придётся сказать правду, ибо близкие люди отчётливо видели, когда я вру, а когда честна. От постижения данной мысли все внутренности покрылись морозной корочкой. Правда была страшной и унизительной. Поведать её было для меня равно концу света. Или ещё страшнее.
Сбрасывая балласт тяжёлых мыслей с плеч, я тихонько вздохнула. Пусть всё идёт своим чередом, — подумала я. Мне совсем не хотелось омрачать такой волшебный вечер, на который я даже не смела надеяться, уже привычными гнетущими мыслями.
Сзади раздался звук тяжёлых мужских шагов, и спустя пару секунд Дэн догнал меня. Он держался на шаг сзади, от чего я чувствовала себя в уютной безопасности. Словно этот большой, крепкий мужчина был моим хранителем, стеной и опорой. Я всё ещё не могла поверить в то, что происходило между нами в этот вечер, боялась, что вот-вот проснусь, и чары сладкого сновидения развеются, словно ничего не происходило. Что он исчезнет, растворится. Но лёгкое касание его плеча, ощущение тепла, исходившее от него, давали понять, что всё происходит наяву, и тогда безграничное счастье затапливало пустоту, что образовалась во мне когда-то.
Склонившись ко мне, Денис шепнул на ухо:
— Куда твоя душа желает ещё податься?
— Не знаю. Уже довольно поздно.
