Возбуждённой плотью прижался к животу, лизнул нежную мочку уха, постепенно спускаясь ниже и усеивая хрупкую шею горячими поцелуями. Весь вечер мне покоя не давала мысль о том, что вспомнить хочу, каково это — касаться ее везде, эмоции эти дурманящие с ней разделять. Я потерялся в ней. В сладком аромате её кожи растворился, в эмоциях, волной нахлынувших на меня, выбив из головы остатки рассудка. До такой степени, что я не сразу осознал, что Крис не отвечает мне. Не отзывается. В игре участвую только я. Она же застыла статуей безжизненной. В грудь мне ладонями уперлась в попытке оттолкнуть. Дурман тут же рассеялся. Я отстранился, внимательно в лицо ее всматриваясь.
— Крис?..
Тишина.
В сердце, словно что-то оборвалось. Мягко поддев пальцами девичий подбородок, попытался заставить Кристину посмотреть на меня, но она упрямо смотрела в одну точку, поверх моего плеча, и рвано дышала.
— Крис?
Она молча покачала головой, так и не удосужившись взглянуть на меня. Наверное, хуже, чем в тот момент, я себя никогда не чувствовал. Ощущал себя варваром, посягнувшим на святое, за что теперь был сурово наказан молчанием и полным пренебрежением.
— Я тебя чем-то обидел?
Снова отрицательный кивок.
Сжав челюсти до хруста, я осадил поднимающееся в душе раздражение. Мне до смерти не нравилась эта непонятная игра в молчанку. Что, чёрт возьми, произошло, что её настроение так резко изменилось? Ответ в голове выплывал один: ей был противен я. Почему-то от осознания этого факта стало так горько, что захотелось кулаком пробить стену, чтобы иметь возможность переключиться на физическую боль. Зачем тогда отвечала на мои поцелуи? Почему сразу не отшила?
Вместо того, чтоб взорваться, я тяжело вздохнул, развернулся и вышел прочь из комнаты, чтобы вернуться, когда Крис уже не будет. Но она окликнула меня.
— Подожди, — почти шёпотом произнесла она и вопреки всему снова подошла ко мне, опустив голову. — Я… — она прерывисто вздохнула, словно хотела что-то сказать, но не могла. — Ты…
— Посмотри на меня, — мягко попросил я, и, несколько секунд помедлив, она всё же подняла на меня печальный взор. Крис моргнула, и из уголка левого глаза покатилась крупная слеза. В душе зародилась толика тревоги. Стер пальцем влагу с ее щеки и волнения не скрывая спросил: — Что случилось, Крис? Скажи, не молчи. Я же вижу, тебя что-то беспокоит.
— Всё нормально. Наверное, я просто перенервничала… Слишком много впечатлений на один вечер. Прошу, только не обижайся на меня.
Её бездонные, утомленные глаза, так нежно и неуверенно смотревшие на меня, сказали о многом. В том числе и о том, что это была лишь наполовину правда. Вот почему я отчаянно хотел встретиться с её взглядом — в нём отражаются все её эмоции. Поэтому очень просто понять, когда она говорит правду, а когда врёт. Да, она устала. Да, не на шутку испугалась. Собственно говоря, как и я испугался за неё. Но было и другое. Неуверенность и страх, засевшие где-то глубоко в синеве когда-то жизнерадостных, лучистых глаз, которые не давали мне покоя ещё долгое время после этого вечера.
— …Четыре камеры видеонаблюдения. Да… — слушая в трубке женский голос, уточняющий мой заказ, я откинулся на спинку офисного кресла и крутанулся на сто восемьдесят градусов. — Сегодня в 15:00, - я черкнул заметку в своём блокноте, зажав телефон между ухом и плечом. — Да, записал. Нет, я не хозяин дома… Друг семьи. Хорошо, я понял… Спасибо. До свидания.
Сбросив вызов, я положил телефон на стол. Сегодня по периметру участка Кристининого дома мастер установит четыре камеры. Это даст возможность видеть каждый угол двора с разных ракурсов. Это решение мы приняли на пару с Пашей, когда я позвонил ему вечером, после того, как Крис ушла в свою комнату, чтобы рассказать о своих наблюдениях. Услышав, что во дворе, действительно, кто-то ходил, он был готов тотчас же сорваться с места и приехать домой. Но я уговорил его не поступать так опрометчиво по отношению к своему бизнесу и заверил, что смогу защитить Крис.
— Будь другом, — сказал он, — не спускай с неё глаз.
Я усмехнулся. Смотрел бы на неё вечно. Так что с этим указанием проблем не возникнет.
Дверь резко распахнулась, и я застыл в удивлении. Высоко подняв голову, в кабинет уверенным шагом вошла… Инна.
— Не понял, тебя не учили стучать? — я поднялся на ноги и упёрся руками о стол.
— И тебе привет, дорогой, — приторно улыбнулась она и, подойдя вплотную, потянулась ко мне губами. Я отстранился и убрал её липкие руки со своих плеч.
— Какого чёрта ты здесь забыла?
— Ты не смог вчера приехать на встречу и…
— Стоп, — резко прогремел я. — Я не собирался идти на смотрины к твоим родителям, — поправил тут же, — о чём честно тебе сказал. На каких вообще основаниях ты смогла предположить, что я пойду на подобное?
Вызывающе накрашенные глаза удивлённо округлились, и Инна гордо вздёрнула подбородок.
— Мы ведь уже давно встречаемся…
— Инна. Мне казалось, мы изначально всё обсудили. Мы спали вместе, и только. Точно так же, как ты развлекалась и с другими мужиками.
Женщина с возмущением охнула.
