— Мы сидели у Маринки на кухне. Пили чай, когда ей позвонил её парень и сказал, что решил сделать ей сюрприз, и ждёт её за двором. Я сразу же засобиралась домой. На улице мы с ним пересеклись, и, поскольку было уже почти одиннадцать, он предложил меня подвезти до дома. Сначала я отказывалась, не хотела портить им вечер, но всё же они вдвоём меня уговорили, — я горько усмехнулась. — Маринка тогда сказала, что так она точно будет знать, что я в надёжных руках, и со мной ничего не случится по пути домой, — взгляд мужчины тревожно потемнел, но он смотрел мне прямо в глаза без омерзения или жалости, а лишь с сопереживанием. Я сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула и гордо вздёрнула подбородок, чтобы не выглядеть слабой. — Всю дорогу он клеился ко мне, предлагал поехать к нему на квартиру, а «Марина ничего не узнает». Я воспринимала это, как глупую шутку, хотя неприятное чувство где-то глубоко внутри уже начало зарождаться. Окончательно я запаниковала, когда он заблокировал двери и свернул с дороги в сторону Окружной, не обращая внимания на мои отказы и попытки выбраться.
— Тварь, — зло прошипел он, отвернувшись, смыкая руки в замок.
— После… всего… он открыл дверцу, вытолкал меня из машины и сказал, чтобы я катилась ко всем чертям и помнила, что ему не отказывают, — на последней фразе мой голос предательски дрогнул, и я замолчала, закусив нижнюю губу до боли. Резко подорвавшись с места, Дэн подошёл к столу, упёрся о него руками, пытаясь перевести дух, но резко врезал по нему кулаком и пихнул стул, что тот с грохотом перевернулся. После чего его озлобленный взгляд вдруг замер на мне, и он спросил:
— Кто? Как его зовут?
— Я тебе не скажу.
Он ведь не из бравого любопытства интересовался. Он эмоциями руководствовался в тот момент и мог совершить любой необдуманный поступок, который сломал бы ему жизнь.
— Мужик, не горячись, — раздался голос Паши.
Наконец он подал признаки жизни. Брат, хоть и был зол на Дэна и обижен на меня, всё же мы для него оставались близкими людьми. А за близких Паша всегда горой.
— Послушай, — спокойно произнесла я, подойдя к нему и положив руку на тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь, — всё давно кончено, и я до ужаса не хочу, чтобы ты ворошил прошлое, пытаясь кому-то отомстить, — его взгляд мигом потеплел, встретив мои глаза. — Я это пережила. Да, это было нелегко, но я смогла. Смоги и ты, — попросила я. — Хотя бы ради меня. Я сама только-только нашла в себе силы отпустить ситуацию. И я не хочу переживать ещё из-за того, что ты можешь вляпаться в крупные неприятности, а переживать я буду, уж поверь мне, потому что я тебя слишком хорошо знаю, и слишком сильно люблю.
— Ничего со мной не случится, — неоднозначно произнёс Дэн, проигнорировав моё признание. Но я не обижалась. Слишком хорошо я его знала, чтобы понять, что весь его разум сейчас был сосредоточен на прокручивании услышанного. Раз за разом вспоминая мой рассказ, он сосредотачивался на самых болезненных моментах, разжигая в себе гневный огонь. Такой уж он, этот Дэн. Восприимчивый, вспыльчивый, самонадеянный и мстительный, но в ту же секунду — он самый преданный друг и нежный мужчина. Как все эти качества уживаются в одном человеке, я ума не приложу.
— Нет, — сказала я, понимая, что он не обещает не вмешиваться, а обещает выйти сухим из воды. — Пообещай, поклянись, что ты не будешь мстить. Я не хочу этого. Это ни к чему не приведёт, к хорошему так уж точно.
Он молча сканировал моё лицо, и как-то тяжело вздохнул.
— Пожалуйста, — прошептала я.
— Ладно, — буркнул он, заключив меня в кольцо крепких объятий, словно ограждая от всего мира. — Не буду. Скажи просто, кто. Я должен знать.
— Сынок местного депутата, — сказал Паша. — Мы ничего не смогли против них сделать. Заявление просто-напросто исчезло из полиции, а следователь, который вёл дело, начал захаживать ко мне с угрозами, что затаскает мелкую по судам за клевету, если мы вздумаем пойти дальше. Как ты понимаешь, её эмоциональное состояние на тот момент было превыше всего. Поэтому мы отступили.
Дэн бережно погладил меня по спине. По телу прошлась волна сладких мурашек, пробираясь под кожу и направляясь к самым укромным уголкам сердца, и я расслабилась. Он меня поддерживал, он не отвернулся — это всё, что мне необходимо было знать.
Окончательная волна покоя, меня окутала, когда Паша подошёл к нам и спокойно сказал:
— Прости, брат, — и протянул руку. Дэн без раздумий ответил на жест рукопожатием, и Пашка слегка улыбнулся. — Сам не знаю, почему так завёлся. Наверное, всё дело в том, что долгое время я был тем, кто пытался сделать всё для того, чтобы она была счастлива. Я заботился, и делал ради неё всё, что мог, но мне не удалось за два с лишним годом добиться того, чего добился ты за неделю.
Нежно улыбнувшись, я произнесла:
— Просто для моего счастья нужны вы оба.
