Мы виделись с отцом неделю назад, я расспрашивал его о том самом Ермоленко, внезапно всплывшем в нашей конторе в качестве друга отца. Да, действительно мужчины дружили ещё в студенческие времена, но потом общение сошло на нет. Встретились они пару месяцев назад на какой-то конференции, разговорились, и папа поведал ему, что сын, то есть я, основал собственное дело. Так Ермоленко и очутился на пороге моего офиса. По поводу его не добропорядочности отец ничего сказать не смог, так как лично в делах с ним не пересекался, но слухи ходили, что влиятельный адвокат не чист на руку. По сути слухи — это ветер, да и информация нам эта, в принципе, ни к чему. Просто человек он не самый приятный, и что-то в нём настораживает.
— Пусть заходит, конечно, — сказал я, и секретарь скрылась в приёмной, аккуратно захлопнув за собой дверь. — Валик, давай так, — обратился я к сотруднику и другу по совместительству, — поищи ему что-то неординарное, ты же можешь, и перед тем, как показать Ермоленко, поднеси мне. Я взгляну. Может, вдвоём выберем самый оптимальный вариант, а потом пригласим клиента и втроём всё обсудим.
Тяжко вздохнув, Валик встал. Выдернув раздражавшую его ниточку, скомкал её и бросил в урну с макулатурой, стоявшую у моего стола.
— Ладно, подумаю, чем его можно удивить, — поплёлся он к выходу. — О, появилась идея, — рассуждал он сам с собой.
Да, запарился паренёк. Надо бы его будет наградить дополнительными выходными после того, как распутаемся с адвокатом, а то так и разум помутиться может, а мозги Вали мне ещё ой как пригодятся.
Отец выглядел очень хорошо, и настроение у него, похоже, было отличное, особенно, если брать во внимание, что он заскочил ко мне прям с работы. Первая половина дня юридической фирмы отца обычно была самой загруженной, и, если он решил вырваться ко мне в час пик, значит, произошло что-то сверх важное.
Отец занял место на тёмно-сером диване у окна, и я присел рядом, предварительно попросив Людмилу принести две чашки чёрного кофе.
— Как дела, сынок? — явно начал он издалека.
Тёмные волосы с редкой проседью были тщательно зачёсаны назад, а лицо было начисто выбрито. Он никогда не допускал даже двухдневной щетины, поэтому каждое утро отца начиналось с того, что он брал в руки бритву. Я же такой дотошностью в этом деле не отличался, поэтому лёгкая небритость мне была присуща. Должен заметить, Кристине она нравилась, хоть и жаловалась время от времени, что я колючий.
— Смотря, какими делами ты интересуешься? Рабочими или личными? — уточнил я.
Облокотившись о спинку дивана, он сел в пол-оборота ко мне, полностью расслабившись.
— Любыми, — ответил он, и в этот момент раздался тихий стук в дверь, после чего Людмила вошла в кабинет с подносом в руках. Поставив обе чашки на кофейный столик, она тут же удалилась.
— Во всех аспектах у меня всё отлично, — я не соврал. На фирме дела шли стабильно, что есть неплохо, и ко мне вернулась любимая девушка, что было лучшим из всего происходящего. — А как у тебя? — с подозрением я осмотрел старика. Что-то мне подсказывало, что он приехал не для того, чтобы узнать последние новости из моей жизни. Скорее всего, ему самому было что поведать.
Он усмехнулся, и вокруг его глаз залегли глубокие морщинки.
— Тоже неплохо, хотя есть изменения, которыми я хотел бы с тобой поделиться, — взгляд его стал серьёзным, и я заволновался. Хотя на протяжение двух лет у нас и были не слишком близкие отношения, и мы наговорили друг другу кучу неприятных слов, он всё же оставался моим отцом. Единственным живым родителем. Который, к тому же, первым признал свою неправоту. Скажу честно, я этот поступок высоко оценил.
— Что произошло?
Сделав глоток кофе, отец поморщился от горечи напитка и не спеша поставил чашку на столик. Словно специально делал всё так медленно, чтобы извести меня. Загадочно посмотрел на меня и снова ухмыльнулся.
— Да блин, па, что ты время тянешь? Явно же что-то серьёзное, если такой трудоголик, как ты, примчался ко мне средь рабочего дня и даже без предварительного звонка.
Глубоко вдохнув, отец выдал:
— Женюсь, сынок.
С недоумённым выражением лица я замер. Новость меня ошарашила не по-детски. Я ни сном, ни духом не знал о том, что у отца появилась женщина.
— Фух, — выдохнул отец и снова нервно усмехнулся. — Не думал, что будет так трудно сказать.
— Ну, — я запнулся, — я в шоке. Эффект неожиданности сработал, а теперь по порядку, пожалуйста. На ком ты собрался жениться?
Мне оставалось надеяться только на то, что его избранницей стала не какая-то алчная девица, окрутившая состоятельного «папика».
— Её зовут Вероника. Она очень хорошая женщина.
— И сколько ей лет? — уточнил я, пока в голове роились беспорядочные мысли.
— Сорок девять. Что, — усмехнулся, — думал, я ровесницу твою в дом привёл?
Тут уже улыбнулся я, облегчённо выдохнув.
— Хорошо же ты меня знаешь.
