Раненый человек все метался по земле и выл. Прохожие обходили его стороной, почти не обращая внимания. В голосе Майкла слышалось восхищение, хотя чем тут было восхищаться — я не понимал.
— Где ты собираешься ночевать? — спросил он.
Я замешкался с ответом, не зная, стоит ли доверяться незнакомцу, но потом решил, что немедленной опасности тот не представляет.
— Мне негде ночевать, а если ты решил сыграть со мною шутку и избавить меня от кошелька, то не трудись понапрасну. Денег у меня нет.
— А как насчет еды?
— Я ел вчера.
— Иди за мной.
Я решил, что остаться одному в этих недружелюбных краях опасней, чем отправиться вслед за своим ровесником. Не ослабляя внимания ни на минуту, я пошел за ним. Запах нечистот мешался с ароматом еды, доносившимся из многочисленных кабаков. Вскоре мы вошли в один из них. Там было шумно и светло, а над выходом я заметил нарисованный галеон — похожие мне попадались в книгах Динвуди. Такого шума я не припомню даже в гостиницах, в которых доводилось останавливаться по пути на юг. От множества тел и полыхающего у входа огня было жарко.
— Найди свободное место, — сказал Майкл и ринулся в дальний угол комнаты.
В это мгновение трое мужчин, все как один пьяные, встали, собираясь уходить. Я пробился сквозь толпу, привлекая к себе внимание. Виновато в этом было, наверное, мое копье, хотя кровь с наконечника к тому времени и была вытерта. Я сел. Вскоре появился мой товарищ с двумя кувшинами пива в руках.
— Пей, — сказал он. — Еда сейчас будет.
— Почему ты это делаешь? — спросил я. — Ты же видишь меня впервые. Сдается мне, что тобою движет не милосердие.
Майкл ухмыльнулся и поднял свой кувшин.
— Есть у меня кое-какие соображения.
— Ты о тех грубиянах?
— Я о том, как ты с ними расправился.
Я пригубил пиво. Оно было крепким. Прикончи я целый кувшин, то опьянел бы, как и большинство посетителей таверны. Поэтому я решил прихлебывать пиво (из учтивости), но совсем по чуть-чуть — так, чтобы вместе получилось не больше обычного глотка.
— Значит, шотландец?
— Да.
— Пришел в большой город искать работу.
— Верно.
— A y самого нет ни денег, ни крыши над головой.
— Вкратце ты рассказал обо мне все. Но только вкратце. Еще я вооружен, всегда держу ухо востро, и шутки со мною плохи!
— Тут по-другому и нельзя, — улыбнулся Майкл. — Хотя меня бояться нечего.
— А я и не боюсь, уж поверь.
Тут к нам подошла женщина, которой было примерно столько же лет, сколько моей матери. Она принесла тушеное мясо с овощами, хлеб и столовые принадлежности. Верхняя часть ее груди была самым бесстыдным образом открыта. Я не знал, куда деть глаза. Женщина с тревогой посмотрела на мое копье, но вслух ничего не сказала. Я начал жадно есть. Майкл, не отрываясь от еды, то и дело исподтишка на меня поглядывал.
Кожаные ножны моего кинжала надежно согревали предплечье.
— Говоришь, вооружен… Но в ближнем бою от него толку мало, — кивнул он на мое копье.
Интересно, разглядел он в сумерках, как я пустил в ход кинжал?
— Для ближнего боя у меня припасено кое-что еще.
Майкл опять ухмыльнулся. Улыбка у него была почти счастливая.
— Не сомневаюсь! Все шотландцы такие воины?
Он замахал рукой и позвал какого-то человека, стоявшего в дальнем конце комнаты. Человек был совершенно лыс, и таких загорелых людей я видал только на картинках в книге Учителя Динвуди о путешествиях сэра Джона Мандевиля. Его руки с сильными мышцами были покрыты рисунками. На лице выделялся большой нос. Желтые зубы прогнили. Он сел за наш стол и поставил перед собой кувшин с пивом.
— Это Турок.
Я воинственно кивнул в ответ. Майкл наклонился вперед, за общим грохотом его было едва слышно.
— А это шотландец. Каких-нибудь десять минут назад он убил человека. Я видел это собственными глазами.
Глаза у Турка расширились.
— Возможно, бедняга еще жив. Я действовал, защищая себя.
Турок взглянул на мое копье.
— О чем думает этот дурак? Он считает, что может прийти с этой штукой в переполненный кабак и не вызвать всеобщего любопытства? Почему ты не спасаешься бегством? Все шотландцы убивают так нагло?
Ты что, не замечаешь, что на тебя смотрят из всех углов?
— По правде говоря, сэр, я встретил в этом городе столько странного, что мне до остальных сейчас мало дела.
— Кто-нибудь еще видел?
Глаза Турка были по-прежнему широко раскрыты.
— С тем человеком было трое товарищей. Они все бросились врассыпную.
— Немудрено!
Турок отпил из своего кувшина.
— Опиши их.
— На них были дорогие плащи, белые оборки на шее, шапки с перьями. Они носили мечи, и лет им было немногим больше, чем мне.
— Это не охотники за кошельками, — сказал Турок. — Они — сыновья знатных родителей. — Он свистнул через щель между зубами и помотал головой. — Ты засунул свою голову в петлю, мой маленький шотландец. Тебя наверняка ищут. Еще до утра, а может, даже и часа не пройдет, как ты будешь схвачен и брошен в Ньюгейт. А тогда, если ты не богач…
И он резко провел себе ребром ладони по горлу.
— Но я не сделал ничего дурного! — сказал я в смятении.
Мне тут же вспомнились те головы на шестах. Турок все ухмылялся.
