— Ничего-то ты не понимаешь! Возможно, у них богатые отцы. Судья свое дело знает. А если вдруг что забудет, то мешочек с золотом послужит хорошим напоминанием.
Страх и отчаяние пробрали меня до костей. Я оттолкнул тарелку.
— Тогда мне нельзя здесь больше оставаться!
Я глянул на дверь, которая через секунду отворилась. Я испуганно вцепился в копье, но увидел лишь двух женщин средних лет, с густо накрашенными и посыпанными порошком лицами, в ярких безвкусных платьях — сплошь в пятнах и с подолами, вымазанными уличной грязью.
— Да! — сказал Турок, неуклюже передразнивая мой акцент. — Куда же ты отправишься?
— Обратно в Шотландию. Я достаточно насмотрелся на этот город, на эту навозную кучу. Лучше бы я оставался где был.
— А сможешь ли ты убежать от всадников? Ты уж прости, но ты… как бы это сказать… заметный. Да, слишком заметный.
Он оглядел мою одежду сверху донизу и неприятно осклабился.
— Я придумал кое-что получше, — сказал Майкл.
Я чувствовал, что это ловушка, но что мне было делать?
— Шотландец ищет место для ночлега, и ему нужна работа.
— Работа?
Турок повысил голос. Он даже немного охрип, но в его голосе мне слышалось что-то еще. Я и так не дремал, а теперь был готов без дальнейших разговоров с ними расстаться.
— У меня есть что тебе предложить.
— А какая работа? — спросил я.
Турок все ухмылялся.
— Такая, что ты сможешь избежать встречи с палачом. Этого вполне достаточно.
К нам подошла одна из девушек. Она напомнила мне Фиону, хотя была вроде чуть постарше. На ее лице с ярко накрашенными губами я заметил все тот же белый порошок, любимый лондонскими щеголихами.
— Поговорим о деле, джентльмены?
Мой товарищ отмахнулся от нее, как от мухи. Мне такое обращение с женщиной показалось оскорбительным, но та не обиделась, а просто перешла к следующему столу.
— О каком деле? — спросил я.
Девушки изумленно уставились на меня, потом переглянулись и покатились со смеху.
— Здешние женщины торгуют своим телом, — наклонился ко мне Майкл. — Многие джентльмены пересекают мост лишь затем, чтобы весело провести вечер.
Здесь такие тоже есть.
У меня ушло несколько секунд на то, чтобы понять, о чем он. Ну и нравы! Нежели это и в самом деле так?
Я вспомнил Фиону, приходившуюся ровесницей той девушке и так на нее похожей. Но Фиона застенчива, добра и весела. И как только женщины могут быть такими разными?
— Думает ли она о своей душе? — спросил я.
Слова Майкла поразили меня. И разожгли мое любопытство. Турок рассмеялся, словно услышал невесть какую остроту.
— Здешние души прокляты от рождения, шотландец!
Может, лучше было остаться в долине? Я мог бы сразу, рискуя встретиться с констеблями, отправиться в обратный путь и еще раз пройти эти пятьдесят лиг.
Но Турок прервал мои размышления:
— Мы ночуем в подвале — тут, неподалеку. За ночлег берут совсем немного, а на эту ночь ты наш гость. О работе поговорим завтра.
Он прихлопнул блоху на сильной руке.
— Я подумывал о работе в магазине или еще где-то, где пригодилось бы мое умение писать. Так какого рода эта работа?
Турок, хитро улыбаясь, постучал пальцем по своему большому носу. Я разозлился и сказал:
— Или вы мне сейчас же все расскажете, или я благодарю вас за еду и ухожу!
— У тебя едва ли есть время на то, чтобы допить пиво, — ответил Майкл. — Твои джентльмены уже наверняка успели сходить на другой берег и сейчас возвращаются обратно, прихватив с собой друзей. Давай, шотландец, решай! Турок или палач? Кого ты выбираешь?»
«Я не доверял своим новым товарищам и решил не спать. Лежал на влажной соломе, спрятав торбу под себя, а рукой обвив копье. Вскоре у меня по всему телу ползали блохи. Я прислушивался к доносящемуся из темноты храпу дюжины, если не больше, постояльцев.
В углу раздавался непонятный шорох. В тесной комнате пахло потом, сыростью, дрянным вином, а теперь еще и мочой. Дышал я с трудом.
Наверное, я все-таки заснул. Потому что когда я вновь открыл глаза, из окошка под потолком лился холодный серый свет.
Я сел. Руки и ноги чесались и были сплошь покрыты красными следами от укусов. Я с отвращением оглядел лежащих как попало незнакомцев и затосковал по брату, по нашей с ним дружбе.
В углу с открытым ртом спал одетый в лохмотья Майкл. Турка нигде не было видно. Взяв торбу и копье, я направился к выходу, перебираясь через жалкие тела спящих. Оказавшись в узком проходе, я начал жадно вдыхать доходивший туда свежий воздух. Отхожее место было за углом, и пользовались им сотни жителей — судя по количеству смотрящих на меня окон. У единственной водокачки присела собака.
Я отступил обратно в проход, ломая голову, как выбраться из этого ужасного города, как вдруг увидел стоящего на улице Турка. Он одарил меня широкой желтозубой улыбкой.
— Шотландец! Надо тебя отсюда увести, и как можно быстрее!
Появился протирающий глаза Майкл.
— Выброси его, — сказал Турок, кивая на мое копье.
— Ни за что! Вчера вечером оно спасло мне жизнь.
— А сегодня приведет тебя на виселицу.
Я помотал головой.
— Упрямый остолоп, — пробормотал Турок.
