Руперт со всей быстротой, на которую был только способен, вцепился в руль. Он уже заметил краем глаза, что машина направляется не по дороге, а прямиком в обрыв — навстречу к смерти. Он из последних сил пытался выровнять руль и изменить ход машины, вывести ее на дорогу, но, увы, силы были неравные. Руль, словно заклинило, какая-то могучая, неведомая и зловещая сила скручивала руль вправо. Все, что он мог сделать — это выпрыгнуть из капсулы смерти. Он открыл дверь и вывалился на ходу. Взглядом он заметил, как большая тень от машины, проскочила над ним, и исчезла где-то внизу, сопровождая падение душераздирающим скрежетом и многочисленными ударами о камни. Какой-то сильный грохот раздался где-то в глубине обрыва. Сердце Руперта бешено стучало в барабан, ему даже показалось, что и оно выпрыгнуло и полетело вниз или осталось навсегда в машине.
Какое-то мгновение он еще чувствовал опору в пальцах, вися на каком-то остром камне. Ноги его свешивались в пустоту. Режущая боль в пальцах была невыносимой. Он попытался дотянуться второй рукой до камня, чтобы закрепить хват, но… Его пальцы неумолимо разжались, и он почувствовал на некоторое время невесомость. Его тело летело вниз, в пропасть. Словно чудовищный дракон, разинув злобную и смертоносную пасть, заглатывал тело Руперта в свое чрево. Некоторое время он ничего не чувствовал, ему казалось, что вокруг и во всем мире наступила полная тишина, все утихло, обездвижелось и померкло в бездонном и зловещем мраке.
Руперт проснулся. Приятный теплый луч падал на грудь Руперта. Он сел и тревожно оглянулся, пытаясь понять — спит ли он. Руперт бросил взгляд в сторону кровати Чонга. Проводника не было. Руперт привел себя в порядок и вышел во двор. Там он и увидел Чонга, мирно беседовавшего о чем-то с хозяином дома.
Руперт взглянул на часы. Было половина десятого.
— Нам пора, — сказал Руперт, — Джон Норман будет на собрании в десять.
— Я готов, — бодро сказал Чонг.
Его губы растянулись в приятной улыбке, осветив два ряда белых зубов.
Еще оставалось четверть часа до начала собрания, но народу было столько, что все просто не помещались в комнате, так называемой «домашней церкви». Во дворе перед домом было около десяти человек, в оба окна заглядывали люди, пытаясь занять там удобное положение. В коридоре и в прихожей толпились прихожане. Руперт с Чонгом едва протиснулись в задние ряды комнаты, служившей залом для проведения собрания верующих. Руперт огляделся и не увидел ни одного иностранца, кругом были лишь лица коренного населения.
— Говорят, что священник вынесет в зал святую икону, — шепнул Чонг на ухо Руперту Коу. — Я хотел бы до нее дотронуться.
— Мы даже и шагу ступить не можем, не то, чтобы выйти вперед, — заметил Руперт.
— Икона будет здесь до двенадцати, — пояснил Чонг, — я узнал это от прихожан.
— Меня это успокаивает, — ехидно заметил Руперт.
Так, стоя в неугомонной толпе, Руперт и Чонг простояли с полчаса, священник не появлялся. В зале послышался негодующий ропот.
— Он всегда так точен? — спросил Руперт у Чонга.
— Я не знаю, — он с заинтересованным взглядом уставился куда-то вперед, в сторону стола, покрытого, как и вчера, красной атласной тканью. Только теперь, когда солнечный луч падал на нее, она казалось более светлой.
Несколько человек, по-видимому, помощников священника, вышли к столу. Один успокаивал взволнованных прихожан, а другой исчез за дверью второй комнаты, расположенной за стеной, на которой висела доска и красный крест. Спустя минуту этот мужчина выбежал из комнаты, на нем Руперт увидел тревожный взгляд. «Что-то случилось, — подумал Руперт». Сердце беспокойно сжималось. Двое мужчин тихо переговорили, затем один из них сообщил всем, что сегодня собрания не будет, священник приболел. В зале послышался гул и недовольные голоса. Одни с пониманием, другие с огорчением покидали неохотно комнату.
Руперт вместе с Чонгом двинулись против людского течения, расталкивая прихожан. Руперт заметил, как оба мужчины подошли к двери. Один остался у нее, поглядывая в сторону выходящих прихожан, другой вновь проскользнул во вторую комнату. Руперт и Чонг добрались до двери, где стоял мужчина. К этому времени зал наполовину опустел. Люди, что выглядывали из окон, ушли, и в комнате стало светлее.
— Что случилось со священником? — спросил Руперт, и Чонг тут же перевел его слова для мужчины, загораживающего дверь.
— Ничего особенного, — пояснил мужчина. В его глазах можно было прочитать тревогу. Добродушное лицо не могло скрыть того, чем его сознание было обеспокоено.
— Вы обманываете, — продолжал настойчиво и упорно Руперт. — Я должен войти к нему, если вы меня не впустите, я обращусь к людям, — он жестом показал в сторону спин уходящих прихожан.
— Вы врач? — спросил мужчина.
— Нет, но если вы меня не впустите, то…
— Что вы хотите?
— Я следователь, — спокойно сказал Руперт. — Что произошло с Джоном Норманом?
— Я не знаю точно, — ответил мужчина. Его уверенность уступила смятению и беспокойству. И он решил впустить этого настойчивого иностранца.
